Народ Израиля умеет увековечивать свое прошлое лучше, чем его лидеры

7 октября в 10:00 мой героический брат Алон отправил мне сообщение: «Они у меня в квартире, я в защищенной комнате, тихо, сообщи всем». С другого конца кибуца Кфар-Аза я мало что мог сделать. С беременной женой и дочерью, празднующей двухлетие, любая попытка спасения была самоубийственной миссией. С тех пор я обречен жить с тяжелым чувством вины — не потому что мог бы преуспеть, а потому что у меня была возможность попытаться.

В тот же час я начал оплакивать своего младшего брата, в то время как в WhatsApp-группе продолжали поступать сообщения об ужасе со всего кибуца. Те из нас, кто выжил в Кфар-Аза, прибыли в кибуц Шефаим, как в фильмах об освобождении лагерей в Европе: все окрасилось в черно-белые тона, постоянно прибывали новые спасенные, и вдруг ты видел друзей, которых считал погибшими, а вот они перед тобой, из плоти и крови. 8 похорон в день. Дилемма, на какие из них пойти — это то, чего я не пожелаю никому. Мы выглядели и чувствовали себя как оболочки людей.

Две недели, пока мы не узнали, что Алон был похищен живым, я был уверен, что он вернется. Я не успокоюсь, пока мой младший брат не будет дома. Вина, преследовавшая меня с 7 октября, грызла кости. Мне было стыдно есть, стыдно спать, я был лишен покоя. Я был обязан вернуть его, чтобы сказать лицом к лицу: «Мне жаль, что я позволил им забрать тебя, я люблю тебя, ты герой». Каждую минуту я представлял нашу встречу, какую еду принесу ему в больницу, как попытаюсь заставить его смеяться. Я знал, что обниму его так крепко, что нас невозможно будет разлучить.

Вина хватает за горло. Когда я увидел его гроб перед могилой, я хотел спуститься туда вместе с ним. Я не чувствовал конечностей, голова была тяжелой, я не мог осознать происходящее. Я потерпел неудачу дважды, и это чувство не дает дышать, сгибает голову каждый раз, когда ты пытаешься ее поднять. Часть меня ушла вместе с Алоном в могилу. Через три недели после его гибели родился мой сын Лави, а с ним — далекая точка света на горизонте, такая, что трудно понять, звезда ли это или спутник, сбившийся с пути. Точка света настолько маленькая, что она не освещает по-настоящему, но от нее невозможно оторвать глаз.

Я пообещал себе, что Лави и Яли будут знать, кем был «дядя Алон», что вся страна будет знать, и что мир ни на мгновение не забудет, через что мы прошли. Так родилась эта церемония. Когда мы организовали национальное мероприятие памяти в первый год, я не понимал, насколько оно будет значимым. Насколько оно касается каждого человека в стране, насколько представляет собой картину без фильтров той катастрофы, которую мы пережили, и той страны, которую мы хотим видеть.

Церемония родилась из боли, из обнаженной печали, к которой трудно прикоснуться. Она призвана увековечить самую большую катастрофу, которую пережил еврейский народ со времен Холокоста. Она создана для того, чтобы все части народа Израиля могли находиться в одном месте, в один день, и просто плакать вместе о нашей горькой судьбе.

В этом году мы планируем, что церемония станет крупнейшим событием памяти в истории страны. С открытым парком, без трибун и именных кресел, с лучшими артистами Израиля и десятками тысяч представителей народа в аудитории, вместе с общинами, пострадавшими семьями и выжившими из плена. Я призываю весь народ Израиля присоединиться. Только так мы сможем организовать знаковое и историческое событие, которое объединит народ в боли и надежде и напомнит миллионам людей по всему миру о том, что мы пережили.

Когда я вижу, что это делает с семьями погибших и похищенных, я понимаю, сколько силы и мощи в этом событии. Народ Израиля умеет увековечивать свое прошлое лучше, чем его лидеры, и поэтому национальная церемония памяти — это традиция, которую нужно продолжать каждый год, несмотря ни на что. У меня почти три года нет дома, и он уже не станет таким, каким был. И я не чувствую себя менее виноватым, не чувствую себя менее печальным, но когда я сижу с людьми, которые прошли через то же, что и я, я чувствую себя немного больше дома.

Йонатан Шмариз, брат Алона (да будет благословенна его память), один из основателей движения «Куму» и национальной церемонии памяти семей 7 октября.