Настоящие проблемы Севера невозможно решить с помощью «цифрового кошелька»
Политика правительства в отношении Севера в последние месяцы описывается фразой «слишком мало, слишком поздно». Разрыв между масштабом кризиса и объемом предлагаемых решений вызывает не только изумление, но и гнев жителей.
«Слишком мало, слишком поздно» — пожалуй, самый точный способ описать политику правительства в отношении Севера в последние месяцы. И дело не в том, что шаги не предпринимаются, а в том, что разрыв между масштабом проблемы и объемом предлагаемых решений вызывает изумление и гнев. Цифры говорят сами за себя: министр финансов похвастался запуском программы «Север плюс» — «цифровым кошельком» для жителей линии противостояния. Сумма помощи? До 2 500 шекелей на семью. Это единовременная выплата, ограниченная географически для стимулирования местного спроса. Любой, кто посещает супермаркет, понимает: это ничтожная сумма на фоне потери дохода за многие месяцы, ущерба бизнесу, снижения стоимости активов и ситуации в сфере безопасности. Проще говоря, этих денег хватит на покупки в супермаркете или ресторане на неделю-две, но никак не на экономическое восстановление.
Экономическая помощь или бюрократическая имитация
- Параллельно с этим в начале февраля правительство утвердило план экономической помощи, включающий реализацию прав для бизнеса, гранты на развитие промышленных зон и стимулы для создания рабочих мест с высокой зарплатой. Общая сумма — около 64 миллионов шекелей. Однако она распределена на два года и охватывает множество муниципалитетов, превращаясь на практике в считанные миллионы на каждый орган власти. Статус: вчера министерство финансов перевело 29 миллионов шекелей вместо 32 миллионов — то есть половину бюджета. В министерстве промышленности обещают, что бюрократическая часть улажена. Время покажет.
Министерство развития Негева, Галилеи и национальной стойкости в середине апреля опубликовало «призыв к подаче заявок» для местных властей, призванный дать ответ на ситуацию после операции «Рев льва». Однако и здесь цифры рассказывают ту же историю: резкий разрыв между глубиной кризиса и масштабом реакции. Общий бюджет составляет около 60 миллионов шекелей для всех населенных пунктов в радиусе 0–9 км от границы. На практике было утверждено около 80% суммы, которая распределяется между 18 муниципалитетами — это около 2–3 миллионов шекелей на муниципалитет, или 150–300 шекелей на человека. Финансирование досуга и культуры необходимо в краткосрочной перспективе, но оно четко определяет границы видения правительства: Север — это регион, который нужно стабилизировать, а не строить. Бюджет для базового гражданского функционирования в чрезвычайных условиях существенно отличается от бюджета, стимулирующего рост.
- Нельзя игнорировать контекст: все это происходит, когда политические средства — в сотнях миллионов — продолжают течь на неверные цели. Этот разрыв не является бухгалтерской ошибкой. Это политика. Правительство действует не из концепции экономического восстановления, а из логики управления кризисом. Вместо широкомасштабного плана, нацеленного на возвращение активности и привлечение человеческого капитала, принимается ряд точечных инструментов — гранты, «цифровые кошельки», досуговые мероприятия — целью которых является облегчение нужды, а не ее решение. Это краткосрочные потребительские инструменты для решения многолетнего структурного вопроса.
Этот разрыв особенно заметен, если посмотреть на стартовую точку Севера. Еще до операции «Рев льва» местная экономика страдала от оттока жителей и бегства человеческого капитала. Это не тот ущерб, который измеряется только закрытием магазинов — он измеряется решениями, которые семьи принимают в тишине: не возвращаться, не оставаться, не инвестировать. Каждое такое решение затрудняет будущее восстановление. Еще до операции «Рев льва» такие районы, как Кирьят-Шмона, страдали от структурной слабости: низкого уровня образования, невысоких доходов и бегства молодежи. Это была застойная экономика, деградацию которой война лишь ускорила.
- Динамика внутри самой северной экономики также подчеркивает глубину проблемы. Промышленность, определенная как «жизненно важное предприятие», сумела продолжить работу относительно стабильно и сегодня приближается к обычному режиму. Это важная новость, так как промышленность является вторым по величине работодателем на Севере (около 15%) после системы здравоохранения. Однако торговля и услуги рухнули, особенно отрасль туризма, которая была одним из главных двигателей спроса. Она была просто стерта: количество ночевок упало до минимума, отели и циммеры закрылись или работают в мизерном объеме.
Без стабильного населения и потока посетителей многие предприятия не вернулись к деятельности. Базовое отсутствие понимания отражается в еще одном «благом намерении» программы «Север плюс»: стимул в размере 24 тысяч шекелей в год за переезд на Север только для резервистов — это лишь иллюстрирует оторванность от реальности. Решения о релокации не принимаются из-за того или иного гранта. Они опираются на личную безопасность, качественную занятость, хорошую систему образования и горизонт планирования. Когда угроза сохраняется, а инфраструктура ограничена — эти суммы являются лишь «галочкой» в отчете.
Здесь дело идет гораздо дальше провала в реализации, это провал концепции. Символично, что вопрос фортификации — основы для ведения любой экономической деятельности — решается в той же логике «слишком поздно»: только на прошлой неделе премьер-министр решил создать группу генеральных директоров министерств, которая в течение 21 дня сформулирует решение проблемы нехватки защитных сооружений. Как будто война началась позавчера, а не является затяжным событием, в котором жители и бизнес месяцами действуют под прямой угрозой.
Текущая политика не лишена логики — ее просто недостаточно. Она предназначена для предотвращения немедленного краха, а не для обеспечения восстановления. Она занимается симптомами, а не корнем проблемы. И поэтому, даже если деньги текут, ощущение на местах остается прежним: слишком мало, слишком поздно.
