Не конец истории

Спустя три недели после начала кампании между Израилем и США с одной стороны и Ираном с другой, обостряется необходимость в осторожном подходе к оценке ситуации. Сообщения варьируются от оптимистичных — о том, что Исламская Республика находится на грани краха, а ее военные возможности уничтожены, — до прогнозов о затяжной войне на истощение, в финале которой мы столкнемся с еще более радикальным и опасным режимом. Мало того что трудно сформулировать однозначные оценки в разгар войны, особенно в условиях информационной блокады в Иране, так еще и невозможно знать, когда она закончится, каковы ожидаемые военные шаги в продолжении кампании и как они повлияют на различных игроков.

Вопрос внутренней ситуации в Иране является наиболее сложным для оценки. Он связан с длинным рядом переменных: устойчивость режима, восприятие реальности его руководством, возможности командования и контроля, общественные настроения и способность к организации потенциального протеста. Ясно одно: на данном этапе нет никаких признаков того, что режим близок к точке излома или готов к каким-либо компромиссам. Напротив, если в начале кампании казалось, что его главной целью является выживание, то теперь представляется, что он стремится использовать войну как стратегическую возможность — как для предотвращения будущих атак против себя, так и для изменения регионального порядка. В этих рамках Иран стремится побудить страны Персидского залива положить конец американскому военному присутствию в регионе и установить региональные соглашения на основе признания его статуса и способности наносить ущерб.

Наряду с этим, режим до сих пор демонстрирует способность адаптироваться к волне ликвидаций в верхушке. Нет свидетельств потери контроля силами безопасности, включая «Басидж» и силы внутренней безопасности, которые продолжают действовать и даже адаптироваться к меняющейся реальности, например, путем переноса своей деятельности из штабов и баз, подвергшихся атакам, в гражданские учреждения и изменений в способах применения силы. Параллельно продолжаются и даже усиливаются аресты и казни граждан, обвиняемых в шпионаже или сотрудничестве с врагами режима. Даже такие чувствительные с общественной точки зрения события, как «Фестиваль огня», отмечавшийся в последнюю среду перед иранским Новым годом (Новруз), прошли без особых происшествий, за исключением единичных инцидентов между демонстрантами и силами безопасности.

Тем не менее, не следует недооценивать важность ликвидации высокопоставленных лиц режима. Ключевые фигуры, обладающие опытом и влиянием, и прежде всего лидер Али Хаменеи и секретарь Высшего совета национальной безопасности Али Лариджани, не могут быть легко заменены. Неясно, насколько Моджтабе Хаменеи, который, по оценкам, продолжает функционировать, несмотря на ранение, удается эффективно навязывать свою власть. Более того, имеются признаки напряженности между политическим и военным эшелонами, а также растущие трудности в сохранении эффективной цепочки командования. Главный вопрос заключается в том, наступит ли и когда наступит точка излома, которая может подорвать стабильность режима и привести к его краху изнутри.

Общественные настроения также трудно оценить. Появляются первые признаки растущей критики со стороны общественности, включая критиков режима, в адрес Израиля и США на фоне продолжения атак, и особенно поражения национальных инфраструктур, которое воспринимается частью общества как проявление войны против Ирана, а не только против режима. Иранский социолог, идентифицируемый с реформистским лагерем, предупредил в последние дни, что многие граждане, которые в прошлом были в числе ярых противников режима и видели в его внешней политике главную причину экономических проблем в стране, изменили свое мнение и прониклись глубокой ненавистью к президенту Дональду Трампу и премьер-министру Биньямину Нетаниягу. Тем не менее, не стоит преувеличивать значение этой тенденции. Опыт прошлого учит, что общественный протест может возобновиться, особенно в условиях неспособности режима — более слабого, чем когда-либо — дать ответ на нужды граждан, хотя трудно оценить, возобновится ли протест и когда, а главное — удастся ли ему на этот раз вызвать реальные изменения.

В вопросе ракет, похоже, на этот раз были предприняты более систематические усилия по поражению не только пусковых мощностей, но и производственных цепочек с целью задержать восстановление арсенала по окончании кампании. Хотя это не является гарантией предотвращения будущего восстановления — особенно если часть ракет и пусковых установок была лишь нейтрализована (то есть осталась в заблокированных подземных туннелях), а не уничтожена — речь идет о действии, которое может значительно продлить период времени, необходимый для этого. Между тем, рост объема запусков из Ирана в последние дни свидетельствует о том, что он способен продолжать запускать ракеты — по крайней мере, в нынешнем объеме — в течение еще долгих недель.

Ядерная программа продолжает оставаться центральным источником беспокойства. Пока у Ирана остаются значительные возможности, и прежде всего сотни килограммов урана, обогащенного до уровня 60 процентов, существует реальный риск возобновления ускорения программы по окончании войны. Если не будет найдено оперативное или политическое решение, которое приведет к вывозу критических ядерных компонентов из страны или их уничтожению, режим под руководством Моджтабы и Корпуса стражей исламской революции, которые не обязательно привержены концепции ядерного порогового государства и свободны от религиозного постановления (фетвы), приписываемого Хаменеи-старшему и запрещавшего разработку ядерного оружия, может принять решение об изменении ядерной доктрины и о прорыве к ядерному оружию.

Наконец, вопрос энергетики стал центральным объектом интереса. Иран осознал потенциал, заложенный в использовании этой карты через свой контроль над Ормузским проливом, поражение энергетических инфраструктур в странах региона и влияние на цены на нефть. С его точки зрения, речь идет о стратегической карте, позволяющей затягивать войну до получения гарантий, удовлетворяющих его интересы, взимая при этом тяжелую экономическую цену с региональной и глобальной системы. Израильская атака на газовое месторождение на юге Ирана снова доказала, что Тегеран не намерен отказываться от этой карты и даже готов к еще большему обострению ситуации. Тем не менее, неясно, насколько Иран сможет реализовывать эту стратегию в течение длительного времени. Если США будут готовы пойти на риски, связанные с более масштабными военными действиями — возможно, с использованием сухопутных сил и ценой возможного продления длительности войны — может возникнуть возможность на долгое время сократить способность Ирана угрожать мировому энергетическому рынку.

Д-р Раз Цимт является директором программы «Иран и шиитская ось» в Институте исследований национальной безопасности (INSS).