Не призывать ультраортодоксов — значит призывать будущее

Это уже не спор о призыве, а вопрос выживания. В то время как политическая система спорит о квотах, целях и комбинациях, она упускает единственный вопрос, который действительно важен: какая армия переживет следующую войну? Тому, кто разваливает ЦАХАЛ, не нужен враг.

Идея секторальных подразделений — это не компромисс. Это яд. Сегодня это «адаптированное» ультраортодоксальное подразделение, завтра — батальон поселенцев, послезавтра — рота «молодежи холмов». А потом? Почему бы не создать структуру для левых? Почему бы не бригаду по политической принадлежности? В тот момент, когда вы открыли эту дверь, закрыть ее уже невозможно. И это всегда заканчивается одинаково: вместо армии мы получаем собрание ополчений, у которых общим является только флаг.

Это уже случалось в истории. В войнах в Югославии в 90-е годы армия, которая должна была быть федеральной, превратилась в конгломерат сил, разделенных по этническому признаку. Результатом стали не только поражения, но и полный распад государства, а также внутренние войны. В гражданской войне в Ливане национальная армия также потеряла единство и раскололась по общинам и организациям. С этого момента государство утратило контроль. Армия перестает быть армией, как только она перестает быть единой. Единство — это не просто ценность, это условие существования.

Есть те, кто апеллирует к «мультикультурализму». Но в армии мультикультурализм — это роскошь. Организующий принцип армии — единообразие: один приказ, одна цепочка командования, одна верность. В тот момент, когда солдат начинает спрашивать, является ли он сначала ультраортодоксом, поселенцем, левым или друзом, и только потом — солдатом, игра окончена. Внешний враг не нужен: коллапс уже начался изнутри.

Что происходит у нас? Мы уже на склоне. Местные объединения, напряженность на участках, чувство «мы и они» — это не фоновый шум, а предупреждающий знак. Тот, кто думает, что можно управлять армией так же, как управляют коалицией, не понимает, как рушатся армии.

Настоящая проблема не в призыве, а в интеграции. Но и здесь спор уходит в сторону. Центральная проблема не в том, сколько ультраортодоксов призывается, а в том, сколько ультраортодоксов работает. Экономика, которая не включает в себя целый сектор, не сможет долго содержать систему безопасности. Это не идеология, это математика. Есть способ обязать вносить вклад, не разваливая армию: широкая альтернативная служба — в медицине, образовании, социальном обеспечении — может создать реальную ценность и построить мост вместо принуждения. Это не капитуляция, это стратегия.

Будущее уже здесь: пока мы воюем за то, кто войдет в призывной пункт (БАКУМ), мир движется вперед. Последние войны доказали: нужно меньше бойцов, но больше технологий. Меньше массы, больше информации. Дроны, автономные системы, искусственный интеллект — это не дополнения, это основа следующего ЦАХАЛа. Битва перемещается с местности в пункт управления. Так почему мы ссоримся из-за вчерашнего дня? Потому что сиюминутная политика побеждает долгосрочное мышление. Потому что легче вести спор об ультраортодоксах, чем строить армию XXI века. Но цена будет тяжелой.

Да, нужно обязать всех вносить вклад. Нет, не обязательно делать это через ЦАХАЛ. Но есть одна красная черта, которую нельзя пересекать: ЦАХАЛ — это не собрание племен, не коалиция и не идентичность. ЦАХАЛ — это государственность (мамлахтиют). В тот день, когда он превратится в мозаику секторов, он перестанет быть армией. И тогда уже не будет вопроса, кто призывается, — будет вопрос, кто защищает страну.

Шахар Сегаль, предприниматель и консультант структур в стратегической системе