Не стоять с секундомером: когда можно остановить войну с Ираном

«Атака на Димону открыла новую главу в изменении баланса сил», — заявил в воскресенье Алаэддин Боруджерди, член комиссии по национальной безопасности и внешней политике иранского парламента, много лет возглавлявший этот орган.

Он попытался приписать успех запусков в минувшие выходные способности Тегерана «ослеплять радары противника». Однако, несмотря на воодушевление, которое эти события вызвали у представителей режима, восприятие их как поворотного момента — скорее выдача желаемого за действительное, чем трезвая оценка реальности.

Что можно извлечь из последних запусков в сторону Израиля? Во-первых, подтверждение того, что мы уже знали: боеспособность врага пострадала, но не парализована. Во-вторых, в действиях Ирана прослеживаются направляющая рука и оперативная логика. Об этом свидетельствуют характер атак и выбор целей. Основная задача врага — изматывание тыла путем частых одиночных пусков ракет в течение суток при широком географическом охвате.

Нацеливание на такие объекты, как нефтеперерабатывающие заводы в Хайфе или Димона, было связано с ударами по энергетической и ядерной инфраструктуре Ирана, чтобы представить это как возмездие по принципу «око за око». Если это не сработает как сдерживание, то, по крайней мере, послужит сигналом: «Мы тоже можем».

Такой характер запусков, в том числе с использованием кассетных боеприпасов, призван компенсировать трудности с организацией залпов, расширить зону поражения и истощить запасы перехватчиков. Возможно, относительно упорядоченное поведение, которое мы наблюдаем в сфере ракетных обстрелов, также отражает некоторое восстановление командных структур спустя три недели после начала войны и использование преимуществ зимней погоды.

Что касается ответа на эту реальность, представители структур безопасности справедливо подчеркивают: герметичного покрытия не существует. Мы видели это в ходе боевых действий на других аренах, и тем более это актуально для Ирана — страны с огромной территорией, чей ракетный арсенал является крупнейшим на Ближнем Востоке и создавался как важнейшее средство защиты и сдерживания.

И все же есть основания для оптимизма.

Во-первых, налицо тенденция: снижение количества пусков ракет и БПЛА из Ирана с начала войны составляет 90%. Хотя каждая жертва — это невосполнимая утрата, разрыв между фактическим числом пострадавших и потенциально возможным свидетельствует о высокой эффективности мер по пресечению атак.

Во-вторых, Иран утратил способность производить новые ракеты, о чем сообщил премьер-министр Биньямин Нетаниягу. Исходя из предположения, что режиму будет трудно доставлять ракеты контрабандой, это означает, что имеющийся запас сокращается — и это еще до ожидаемых новых ударов со стороны Израиля. Таким образом, время работает на нас.

Накопительный эффект

«Конец войны в наших руках», — заявил около недели назад Мохсен Резаи, ключевая фигура в иранском силовом истеблишменте, возглавлявший Корпус стражей исламской революции (КСИР) во время ирано-иракской войны. Сегодня он является старшим советником нового верховного лидера Моджтабы Хаменеи.

Четвертая неделя войны началась с точки значительной эскалации, когда кампания против ядерной программы и стратегических возможностей переросла в региональный конфликт, влияющий на мировой энергетический рынок и стабильность Ближнего Востока. Угроза, которую президент Дональд Трамп предъявил Ирану относительно Ормузского пролива, и запуск двух иранских баллистических ракет по стратегической военной базе на острове Диего-Гарсия продолжили тенденцию эскалации, ускорившуюся после атак на энергетические объекты в Иране, Катаре, Саудовской Аравии и ОАЭ. Конфликт вокруг главной нефтяной артерии в Персидском заливе стал событием с системным риском для мировой экономики и международных альянсов.

Это тот фон, на котором министр обороны США Пит Хегсет сделал акцент в своем заявлении: «Операция сфокусирована как лазер, наши цели не изменились. Они остались теми же, что и в первый день: уничтожение ракет, пусковых установок и производственных мощностей, а также лишение иранского режима ядерного потенциала».

Как это согласуется с атаками на цели, которые не совсем относятся к этим категориям? Его ответ прост: «У США в этой войне есть союзники, у которых тоже есть свои цели». Это прозрачный намек на израильскую деятельность, направленную на создание условий для смены режима.

И действительно, удары, которые Израиль и США наносят по режиму, сокрушают его «щупальца». Они включают в себя масштабное уничтожение ядерной инфраструктуры, ракетных комплексов, объектов оборонной промышленности, военно-морских и военно-воздушных возможностей, штабов КСИР и стратегических энергетических объектов.

Наряду с ударом по военной и экономической мощи, а также по процессам управления, комбинированная кампания разрушает имидж «непобедимости», над созданием которого Иран трудился годами. Прежде всего, это ведет к расшатыванию власти режима в стране.

Утомительные дискуссии в медиа о шансах на падение режима игнорируют важнейший урок: трудно предсказать точную точку краха систем. Мы видели это в череде падений режимов во время «Арабской весны», а также в Сирии.

Еще один обнадеживающий урок: удары, слабости и трещины имеют накопительный эффект. Каждый день мощных атак, проводимых в условиях беспрецедентного партнерства с США, лишает Иран стратегических возможностей, ослабляет режим и приближает его к финалу.

Минимальное достижение, необходимое в этой кампании, — это полное или близкое к нему выполнение всех военных целей: ликвидация ядерного потенциала, ракетного арсенала и производственных мощностей, а также ослабление режима до такой степени, чтобы это стимулировало возобновление массовых протестов вплоть до его смены.

Если война закончится тем, что режим будет лишен стратегических возможностей, но сумеет устоять на ногах, будет правильно завершить её без соглашения. Чтобы его бедственное положение продолжалось и подпитывало протестные настроения. Именно это бедственное положение вывело граждан Ирана на улицы в прошлую волну, и в таком случае оно может стать той соломинкой, которая переломит хребет верблюду.

Автор — глава Института национальной безопасности «Мисгав», занимал пост главы Совета национальной безопасности в 2017–2021 годах.