Не только впечатляющее начало: нужно впечатляющее завершение войны

Израиль является одним из самых эффективных государств в мире в вопросе начала войн и одним из тех, кто испытывает наибольшие трудности с их завершением. У Израиля есть впечатляющая способность вступать в военные кампании, быстро применять силу, удивлять своих врагов, планировать сложные ходы и добиваться значительных оперативных достижений. Однако снова и снова он с трудом планирует невоенные аспекты своих войн и путь к их завершению.

В израильском обществе, «нации стартапов», выделяются такие качества, как мышление вне рамок, решительность и готовность идти на риск. Военные кампании Израиля в последние годы иллюстрируют разрыв между этими качествами и стратегическим мышлением, а также долгосрочным планированием. Этап военного входа — сокрушительный, этап политического выхода — кислый.

Так, в войне «Железные мечи» Израиль четко определил цели военных действий — ликвидация военного и управленческого потенциала ХАМАС. Однако даже после долгих месяцев боев фундаментальный стратегический вопрос остался без ясного ответа: кто будет управлять Газой в «день после»?

Также и в нынешней кампании против Ирана военная цель ясна: продолжительное нанесение ущерба стратегическим, военным и управленческим возможностям Ирана. Но цель завершения кампании неясна. Идет ли речь о свержении иранского режима, о новом политическом соглашении по ограничению ядерной программы или об укреплении стратегического сдерживания?

Этот разрыв не случаен и связан со структурой национальной системы принятия решений. Профессиональным органом, оказывающим наибольшее влияние на правительство во время кризисов безопасности, является ЦАХАЛ с его передовыми возможностями планирования, крупными штабными механизмами и глубокими профессиональными традициями. Но ЦАХАЛ построен для того, чтобы побеждать в бою, а не для того, чтобы формировать политическую реальность после него.

Органом, призванным восполнить этот недостаток, является Совет национальной безопасности (МАЛАЛЬ). Его первоначальная роль заключается в формировании широкого национального стратегического мышления и интеграции соображений безопасности, экономики, дипломатии и общества при разработке альтернатив для решения политического эшелона. Например: как перевести военное достижение в политическое достижение. Однако на практике статус МАЛАЛЬ ограничен. Его исследовательские возможности невелики, иногда необходимая ему информация находится в руках других структур, его сила во многом зависит от желания премьер-министра, и ему трудно противостоять огромному механизму ЦАХАЛ или самому политическому эшелону.

Так создается явный структурный разрыв: орган, который должен думать о завершении войны, является также самым слабым органом в национальной системе принятия решений.

К структурному сбою добавляется и политический аспект. Стратегия выхода из войны почти всегда сопряжена с компромиссами и политическими уступками — вопросами, обладающими особо высокой политической чувствительностью во время войны. Поэтому политический эшелон склонен откладывать обсуждение этапа завершения и сосредотачиваться на самих боевых действиях.

Урок Ирака и Афганистана

Военная история хорошо учит опасности разрыва между военной победой и стратегической неудачей. В 2001 году в Афганистане и в 2003 году в Ираке США удалось в течение нескольких недель военным путем свергнуть режимы Саддама Хусейна и Талибана. Но отсутствие четкой стратегии завершения кампании привело к долгим годам дорогостоящего и кровопролитного военного вмешательства, а в Афганистане — даже к возвращению к исходной ситуации, когда Талибан находится у власти. Урок ясен: войны измеряются не только способностью победить в бою, но и способностью сформировать стратегическую реальность, которая создается после него.

В кампании против Ирана уже сейчас можно указать на несколько возможных сценариев завершения в порядке убывания интересов Израиля: крах режима аятолл; сохранение режима при соглашении, ограничивающем ядерную программу; необъявленное прекращение огня без решения основной стратегической проблемы; и худший вариант для Израиля — одностороннее завершение войны со стороны США, в то время как Израиль остается в затяжной системе истощения против Ирана.

В кампании в Газе Израиль откладывал стратегическое обсуждение завершения боевых действий до тех пор, пока США не вошли в картину и не сформировали его в соответствии со своим видением. Также и в кампании против Ирана именно США, старший партнер по военной коалиции, будут теми, кто фактически определит сроки завершения кампании.

Стратегический вызов, остающийся перед Израилем, — это влияние на период после кампании так, чтобы он служил его национальным интересам. Одним из путей к этому является центральное участие Израиля в создании регионального оборонного альянса стран, подвергшихся нападению со стороны Ирана, своего рода ближневосточного альянса НАТО, который сосредоточится на совместной региональной обороне от иранской угрозы.

На ливанской арене, напротив, в руках Израиля есть все инструменты и возможности для формирования политической реальности после кампании и улучшения стратегической ситуации на севере. Для этого он должен подчинить продолжение военных действий, на любом уровне интенсивности, четкой стратегической и политической цели.

Государство, отправляющее своих солдат в бой и требующее от своих граждан нести тяжелую экономическую и социальную цену, должно знать не только то, как начать войну, но и то, как ее закончить.