Не влюбляться в статус-кво

Последний обмен ударами между США и Ираном продемонстрировал, насколько дефектным был меморандум о взаимопонимании, подписанный между двумя странами в прошлом месяце. Несмотря на то, что он был представлен как соглашение, призванное стабилизировать ситуацию после месяцев противостояния, на практике он остался меморандумом о непонимании, оставляющим практически каждый ключевой вопрос открытым для интерпретации.

Кризис вокруг свободы судоходства в Ормузском проливе — лишь один из ярких примеров этого. Иран утверждает, что проход судов по оманскому коридору нарушает меморандум, который, по его словам, признает право Ирана вырабатывать механизмы движения в проливе по согласованию с Тегераном, а следовательно — и проход по иранскому судовому пути, а не по оманскому. С другой стороны, США полностью отвергают эту интерпретацию и требуют, чтобы суда могли проходить по любым путям по своему выбору.

Однако спор касается не только Ормуза. Почти каждый значимый пункт меморандума — от ядерной программы до экономических послаблений — сформулирован туманно. Такая двусмысленность не обязательно должна приводить к кризису, если бы между сторонами существовало базовое доверие или согласованный механизм разрешения споров. Однако эти два условия не соблюдаются. В Тегеране убеждены, что Вашингтон лишь тянет время до промежуточных выборов в США в ноябре, чтобы возобновить военную кампанию. В Вашингтоне, напротив, растет оценка, что Иран использует переговоры, чтобы выиграть время для восстановления своих военных возможностей. Механизм контроля, который должен был быть создан в рамках меморандума, до сих пор не функционирует, поэтому фактически нет органа, который мог бы разрешать споры или обеспечивать соблюдение договоренностей.

За техническими спорами скрывается гораздо более глубокий разрыв. С точки зрения Ирана, переговоры призваны закрепить достижения войны, и прежде всего — изменение статуса Ормузского пролива. Для иранского руководства речь идет не только об экономическом активе, который не зависит от меняющихся прихотей американской администрации, но и о принципиальном выражении нового регионального порядка, признающего повышенный статус Ирана. С другой стороны, США стремятся достичь с помощью дипломатии того, чего не удалось добиться военным и экономическим давлением, включая возвращение к статус-кво в Ормузском проливе и сокращение ядерных возможностей Ирана.

Учитывая эти противоречия, трудно представить, как в ближайшее время можно будет достичь постоянного соглашения. Даже детальное промежуточное соглашение кажется на данном этапе амбициозной целью. Оно потребовало бы принятия решений по особо сложным вопросам, включая обращение с запасами обогащенного урана, механизмы контроля МАГАТЭ на ядерных объектах, экономические выгоды для Ирана, регулирование движения в Ормузском проливе и даже вопрос Ливана. Сомнительно, что у обеих сторон есть сегодня готовность продвигаться к такому соглашению.

Возвращение к полномасштабной войне также не выглядит предпочтительным вариантом. Обе стороны предпочли бы избежать конфликта, который вряд ли достигнет своих целей, хотя это не означает, что война не может вспыхнуть вновь по мере обострения столкновений. В этой реальности наиболее вероятным сценарием кажется продолжение текущей ситуации: не полномасштабная война, но и не долгосрочное политическое урегулирование.

С точки зрения Израиля, у этой реальности есть очевидные преимущества: военная опция остается на столе, а Иран не пользуется широким пакетом экономических льгот, который мог бы укрепить режим и позволить ему инвестировать значительные ресурсы в восстановление своей силы. Однако именно потому, что эта ситуация кажется относительно удобной, в нее нельзя влюбляться.

Во-первых, речь идет об очень хрупкой реальности, которая может быстро ухудшиться при обстоятельствах, не обязательно удобных для Израиля. Во-вторых, время не стоит на месте. Сообщения о восстановлении иранских ракетных систем и систем ПВО свидетельствуют о том, что Тегеран использует период затишья для укрепления своих возможностей. Что еще важнее, и в ядерной сфере нет реального замораживания. Актуальные спутниковые снимки американского исследовательского института под руководством эксперта Дэвида Олбрайта, опубликованные в последние дни, вызывают вопросы относительно продолжения секретной деятельности на объекте в «Горе Макуш» рядом с Натанзом, несмотря на меморандум, обязывающий Иран сохранять текущий статус-кво своей ядерной программы. В отсутствие контроля МАГАТЭ Израиль и США вынуждены полагаться исключительно на разведданные.

Более того, в месяцы после «Ам Клавья» Иран работал над восстановлением способности обогащения урана на двух центральных объектах: в Фордо и в «Горе Макуш». Сомнительно, что можно будет предотвратить продолжение этих усилий без политического урегулирования. В конечном счете, текущий статус-кво может быть предпочтительнее в краткосрочной перспективе, чем проблемное соглашение или новая война. Тем не менее, он не обеспечивает стабильного решения, а является, самое большее, временной передышкой. Чем больше времени пройдет без урегулирования и эффективного контроля, тем выше будет опасность внезапного ухудшения. Именно потому, что статус-кво дает ощущение относительного комфорта, важно помнить, что он может быть не только временным, но и обманчивым.

Д-р Раз Цимт — директор программы по Ирану и шиитской оси в Институте исследований национальной безопасности (INSS).