Неактуальный: почему политическая карьера Нетаниягу должна была завершиться 7 октября

Биньямин Нетаниягу умер для меня 7 октября 2023 года. Я знаю, что он жив, здоров и далек от того, чтобы его «вышвырнули», и все же в тот самый день он скончался — публично. Он перестал быть человеком, которого я мог бы захотеть услышать снова. Это довольно очевидно, не так ли? Мне кажется, что любой разумный человек — вне зависимости от политических взглядов — понимает на интуитивном уровне: невозможно, чтобы лидер, возглавлявший страну в день величайшей резни в ее истории, продолжал руководить ею и баллотироваться на новые выборы, будто ничего не произошло.

С точки зрения общественной карьеры, казалось бы, человек должен уйти. После событий вроде 7 октября от премьер-министра можно было ожидать лишь слов «я больше не могу» — в стиле Менахема Бегина после Ливанской войны или Голды Меир после Войны Судного дня. Человек должен уйти смиренно, с опущенной головой. В мире нет никакого «но», которое можно было бы здесь добавить. Не начинайте с «но операция с пейджерами», «но мы ликвидировали Яхью Синвара и Хаменеи» или «но кто может его заменить». Никакое «но» не оправдывает произошедшее, и каждое такое оправдание лишь позорит память убитых, раненых, заложников и эвакуированных.

Есть цена, которую нужно заплатить. Это вопрос базового человеческого поведения, при котором лидеры несут ответственность за последствия своих действий. Для меня Нетаниягу окончательно закончил свою карьеру 7 октября. Не то чтобы это помогало: я слышу от него много слов — о создании «широкого национального правительства» или о том, что он «немного сбросил вес». Я задаюсь вопросом, кто это говорит со мной, потому что для меня это слова публично мертвого человека. Он ходит, шутит, проявляет самодовольство, отказывается подчиняться решениям Верховного суда и не желает признавать, что мертвые — даже публично — не создают правительств в странах, которые хотят жить.

Если часть израильтян все еще верит, что человек, возглавлявший страну во время резни и уклоняющийся от ответственности, может продолжать работу как обычно, то в их восприятии реальности, ответственности и человечности есть серьезный дефект. Это затмение разума.

Теперь вы скажете: «Ты просто старый противник Биби, ты был таким еще до 7 октября». И вы правы. Он никогда не был достоин. Но давайте проведем мысленный эксперимент. Представим, что 7 октября во главе правительства стоял бы кто-то другой — например, Гади Айзенкот. И вот происходит трагедия, а Гади тратит время на то, чтобы накраситься и собрать медиа-советников, чтобы спасти не страну, а свою политическую карьеру. Он медлит с возвращением заложников, игнорирует предупреждения спецслужб и идет на сделки с уклоняющимися секторами, обещая им сохранение льгот. Поддерживал бы я Гади после этого? Сказал бы я: «Да, Гади — вечный лидер»? Нет. Я бы сказал: «Спасибо, Гади. Ты закончил».

Отсюда мне ясно: понимание того, что после 7 октября Нетаниягу должен быть публично мертв, не связано лично с ним. Оно связано с любым человеком, который держал бы ключи от страны в тот день. Каждый такой лидер — это политический зомби. И, как любой зомби, Нетаниягу занят извращенной попыткой превратить предстоящие выборы в «ночь живых мертвецов», чтобы его правительство марионеток получило еще одну каденцию.

Поэтому, даже когда Нетаниягу продолжает заниматься единственным, что умеет — предвыборной кампанией, — я напоминаю себе и всем, кто готов слушать: 7 октября Биньямин Нетаниягу умер как легитимная публичная личность. Любое наше взаимодействие с ним после этой даты — это некрофилия. Мы позволяем ходячему мертвецу баллотироваться на выборах, и среди нас есть те, кто готов за него проголосовать. Этот фарс должен закончиться.