Нет причин праздновать победу, уж точно не «великую победу»

«Президент Трамп, Дональд, мой дорогой друг, твое решительное лидерство в очередной раз принесло Америке великую победу. Я салютую тебе!»

Действительно, спасение штурмана, чей самолет был сбит в небе Ирана, стало впечатляющей операцией со счастливым концом. Но когда самолет сбивают огнем системы ПВО, о которой Дональд Трамп объявил как об окончательно уничтоженной, нет причин праздновать победу, уж точно не «великую победу».

Американцы теряют в Иране самолеты с тревожной скоростью. Отсутствие боевого опыта — весомый фактор, как и, возможно, незнание региона. В любом случае способность иранцев давать отпор — огнем зенитной артиллерии, баллистическими ракетами, БПЛА, а также восстанавливать и вводить в строй поврежденные системы — опровергает оптимистичные оценки политического эшелона в США и Израиле. Проблема не только у американцев. Она встречается нам каждый день, в воздухе и на земле, в любом районе Израиля.

Жорж Клемансо, премьер-министр Франции во время Первой мировой войны, оставил после себя резонансное высказывание: «Война — это слишком серьезное дело. Ее нельзя оставлять военным». В свете того, что происходит в нынешней войне, он мог бы добавить в этот список и политических лидеров. Вместо трезвых оценок они подсовывают своим избирателям желаемое за действительное, прикрываясь риторикой. Военное командование, волей или неволей, тянется за ними.

Начнем с самой сложной загадки: когда терпящий крах режим ломается и распадается? Разведывательные системы ошибаются в этом вопросе снова и снова, как и политики. Многие помнят, как в ходе гражданской войны в Сирии в 2012 году Эхуд Барак уверенно заявлял, что режим Асада падет в течение нескольких недель. Другие, в форме и без, высказывали аналогичные оценки. Гражданская война превратилась в массовую резню, Россия и «Хезболла» поспешили на помощь, и недели превратились в месяцы и годы. В 2024 году режим пал за считанные дни, практически без боя.

Или возьмите гораздо более симпатичное государство под названием Израиль. После краха 7 октября любая разведывательная система на Западе оценивала, что правительство провала падет. Такова была и оценка министров в правительстве. Бецалель Смотрич, заявивший об этом публично, был не единственным министром. И вот, правительство не только не пало, оно еще и намерено стать первым кабинетом с 1988 года, который прослужит полный срок, а возможно, если почувствует необходимость, отложит выборы на неизвестный срок. Наша сила в нашем провале: провал укрепляет, провал объединяет, провал стабилизирует. Иногда политика работает вопреки законам природы.

Невозможно знать, невозможно предсказать — лучше быть скромнее. Можно исследовать этот вопрос страну за страной, у каждой своя история. Урок в том, что лучше проявлять сдержанность. Сотни тысяч демонстрантов могут изменить ситуацию в Киеве или на площади Тахрир в Каире, но не в Тегеране или, для сравнения, на улице Каплан в Тель-Авиве. Многое зависит от решимости существующего режима: он может быть несостоятельным в любом вопросе, но умелым и жестоким в своей борьбе за выживание. Многое зависит от оппозиции, от того, чем она готова пожертвовать, есть ли альтернативное лидерство. Если альтернативы нет, режим выживает, как в Иране, как в Газе. Иногда перемены кратковременны и мимолетны: как это случилось с «Братьями-мусульманами» в Египте, как это случилось с «правительством перемен» в Израиле. Иногда это блеф, как в Венесуэле.

Ликвидация лидеров не является гарантией чего-либо. Если существующий режим укоренен в обществе и связан узами интересов, идеологии, кровного родства и религиозного фанатизма, он найдет способ назначить альтернативных лидеров. Трамп рассказывает себе сказку, когда утверждает, что после того, как в Иране было ликвидировано первое и второе поколение лидеров, он ведет переговоры с более гибким, более удобным руководством. Процесс обратный: ликвидированного радикального лидера сменил лидер еще более радикальный. Организация важнее лидера: посмотрите на «Хезболлу», посмотрите на ХАМАС.

Сверхдержавы позволяют себе диктовать режим другим странам. Так вел себя Советский Союз в свое время и ведет себя Россия, так вели и ведут себя США. Израиль должен сосредоточиться на безопасности своих граждан: любой шаг за эти пределы сопряжен с манией величия.

Менахем Бегин ошибся, когда бросился спасать христиан в Ливане в 1982 году. Нетаниягу ошибся, когда пообещал смену режима в Иране. Обещания не были подкреплены делом. Также не были подкреплены делом обещания решить вопрос в Ливане. После операции «Стрелы севера» жителей убеждали, что проблема ракет позади: остались только противотанковые ракеты, и они исчезнут в ходе наземного входа. «Хезболла», то, что от нее осталось, не посмеет ответить. Выяснилось, что проблема ракет не решена: у «Хезболлы» есть запас ракет и запас пусковых установок, а главное — достаточно боевого духа. ПТУР уже не угрожают поселениям, но убивают бойцов. Ошиблись оценивающие, ошиблись политики, ошиблись комментаторы. Снова ошиблись.

От безысходности министр обороны Исраэль Кац снова угрожает ликвидировать лидеров. На ракетные расчеты это не производит никакого впечатления. Сомнительно, что это производит впечатление на истинную цель Каца — избирателей на праймериз: сирены впечатляют их больше. «Война есть продолжение политики иными средствами», — писал Клаузевиц. Верно и обратное: политические шаги — это продолжение войны иными средствами. И в Ливане, и в Сирии, и в секторе Газа требуются политические шаги, которые обеспечат безопасность. В них есть риск, но риск есть и в продолжении существующей ситуации без плана выхода. Американская администрация это понимает, правительство Израиля предпочитает оттягивать конец. А тем временем граждане на севере страдают от ракет, война на земле расширяется, усложняется и требует жертв, а правительство празднует победу, которой нет — пустую победу.