Нетаниягу — подрядчик по взрывам: между успехами в Иране и риском потери контроля
Иран получает сокрушительные удары, однако отсутствие четкого плана завершения кампании и политического урегулирования превращает военные достижения в потенциальную обузу. На фоне успехов обостряется дилемма: когда остановиться, чтобы не подорвать американскую поддержку и не оказаться в стратегическом одиночестве.
1. Явное чудо
Будь я религиозным евреем, возможно, я бы пришел к выводу, что настали времена Машиаха. То, что происходит сейчас в Иране, — это чудесное, возможно, даже преувеличенное воплощение самых смелых фантазий всех тех, кто занимался иранской угрозой на протяжении более 30 лет: премьер-министров, начальников Генштаба, глав «Моссада», руководителей АМАН и высокопоставленных чиновников системы безопасности. С момента исламской революции, когда стремление Ирана стереть Израиль с карты мира и обрести ядерный потенциал стало свершившимся фактом, все наши руководители бились над экзистенциальным вопросом: как сдержать аятолл и убрать черную ядерную тучу над нашим существованием?
Иран — это событие иного рода, совсем другая лига. Если бы кто-то показал нашим предшественникам, что происходит сегодня, его бы отправили на психиатрическое освидетельствование. Долгие годы руководители государства пытались придумать план, как привлечь США к руководству кампанией. Были и безумные идеи: атаковать Иран внезапно, без координации с американцами, в надежде, что США не смогут остаться в стороне, когда Иран ответит. Все это оставалось в закрытых кабинетах, не имея шансов на реализацию, что ясно давали понять и сами американцы.
На протяжении десятилетий в нашей системе безопасности велся спор: стоит ли бороться с самим ядерным проектом — учеными, центрифугами, инфраструктурой, тайными операциями «Моссада» и санкциями — или же единственным решением является свержение режима аятолл? То, что происходит сейчас, — это сочетание двух концепций. Иран получает сокрушительные удары в течение трех недель подряд на всех фронтах, по всем целям, в попытке физически уничтожить ядерную и баллистическую инфраструктуру и максимально ослабить режим.
В первые две недели тон задавал Израиль. Затем центр тяжести начал смещаться в пользу США. Мы медленно отходим на второй план, в то время как американская машина набирает свою известную мощь. Удары сосредоточены на ядерной программе, баллистической угрозе и целях режима. На этой неделе добавились и инфраструктурные цели в газовой сфере (Дональд Трамп поспешил откреститься и пообещать, что это последняя атака).
Поразительно, что все это возглавляют Соединенные Штаты. Я вспоминаю случаи, когда израильские лидеры умоляли американских коллег представить «реальную военную опцию», которая заставит иранцев вести переговоры, но это не помогало. Череда президентов-демократов отказывалась это делать, а Джордж Буш-младший растратил энергию на две ненужные войны в Афганистане и Ираке вместо того, чтобы заняться настоящим демоном в Тегеране. Кстати, тогда был один «обеспокоенный гражданин» по имени Биньямин Нетаниягу, который летал в Конгресс и убеждал американцев, что вторжение в Ирак ослабит Иран. Что ж, произошло обратное.
Иран на коленях, получает тяжелые удары круглосуточно, его прокси также стремительно теряют позиции, особенно «Хезболла». Огненное кольцо, созданное вокруг Израиля, охвачено пламенем. Но если это событие не закончится свержением режима в Иране, опасность не исчезнет. Нужно гарантировать, что американцы останутся здесь во всей своей мощи, с полной морской и воздушной блокадой, ужесточением санкций и созданием сил, способных свергнуть режим изнутри. Если этого не произойдет, мы можем оказаться лицом к лицу с раненым тигром — Ираном, который находится в руках жаждущих мести генералов Корпуса стражей исламской революции.
2. Сейчас мы на пике
Наряду с кредитом доверия, который полагается здесь Биньямину Нетаниягу за привлечение президента Трампа к этому делу, следует добавить предостережение: войны легко начинать, но гораздо труднее заканчивать. Эхуд Ольмерт начал Вторую ливанскую войну как Черчилль, а закончил ее как «Чарли и половина». Менахем Бегин отправился на Первую ливанскую как Иегуда Маккавей, а закончил ее, запершись в своем доме в глубокой депрессии. Война, которая не заканчивается четким и зафиксированным урегулированием, может обернуться провалом. Момент, когда следует закончить войну, — это точка, в которой предельная отдача от продолжения боевых действий снижается, когда она превращается из актива в обузу.
Взгляните на юг, на Газу. После резни и катастрофы Израиль вложил два года беспрецедентных военных усилий, которые стоили нам жизней сотен бойцов. И здесь не было плана завершения, не было планирования «дня после», никто не потрудился сделать что-то, чтобы нашелся кто-то, кто заменит ХАМАС. В итоге ХАМАС контролирует все население, усиливается и никуда не уходит. Если бы мы инициировали завершение, мы могли бы диктовать условия. Поскольку мы заставили Трампа заставить нас закончить, мы теперь играем третью скрипку и с тревогой наблюдаем за интернационализацией конфликта.
Нет сомнений, что сейчас мы на пике. Вопрос в том, что дальше. Тот факт, что из усилий по уничтожению иранской ядерной программы это превращается в войну за мировые торговые пути, цены на энергоносители и Ормузский пролив, является своего рода потерей контроля. Звездочка, которая должна здесь зажечься, кроется в том факте, что тот, кто должен определить точку завершения, — Биньямин Нетаниягу — находится в состоянии встроенного конфликта интересов. Не секрет, что затягивание войны на всех фронтах служило Нетаниягу политически, позволяя отдалить выборы и предотвратить создание государственной следственной комиссии.
Библейские события последних двух с половиной лет превратили Нетаниягу в «подрядчика по взрывам». Человек, который избегал любой тени конфликта и чьей единственной идеологией было увековечивание статус-кво, в одночасье превратился в абсолютный негатив самого себя. Мне трудно доверять ему как тому, кто должен определить архимедову точку, в которой нужно исчерпать военные усилия. Я боюсь, что этого не произойдет, пока ситуация не перевернется, и мы будем вынуждены делать поздно то, что можно было инициировать рано.
3. Обратите внимание на избирательную комиссию
Несмотря на войну, надежда на то, что безумное поведение коалиции изменится, разбивается каждый день. Когда лидер выступает с редкой речью к нации, он говорит о том, чтобы «сплотить ряды», но другой рукой продолжает натравливать толпу своих сторонников на все, что им не нравится. Особое внимание следует уделить теме Центральной избирательной комиссии. Тот, кто думал, что тот факт, что ее возглавляет уважаемый заместитель председателя Верховного суда Ноам Сольберг, что-то изменит для «машины яда», ошибался. Нетаниягу знает, что Сольберг — профессиональный, государственный и порядочный судья. Это плохие качества, потому что согласно теории хаоса, нужно подорвать доверие общества ко всем институтам, которые не являются «Ликудом» или 14-м каналом.
Причина проста: если опросы трансформируются в мандаты и Нетаниягу не сможет сформировать следующее правительство, нужно просто лишить доверия избирательную комиссию и разрушить ее статус, точно так же, как это было сделано в свое время с полицией, прокуратурой и Верховным судом.
4. Танец машины
Тем, кто в последние недели стал одной из наиболее качественных целей «машины яда», является бывший начальник Генштаба и лидер партии «Яшар!» Гади Айзенкот. Почему они привязались к нему? Потому что он растет в опросах и становится электоральной угрозой. Несколько «цепных псов» начали скоординированную атаку на Айзенкота из-за статьи, которую он написал много лет назад, утверждая, что он якобы призывал смириться с иранским ядерным оружием. И так, одним лаем, можно превратить человека, который 41 год сражался за безопасность государства, в иранского агента.
На самом деле, в той статье 2018 года Айзенкот писал о необходимости подготовиться к любому варианту, включая возможность того, что мусульманское государство получит ядерное оружие. Взяли это и превратили в сотрудничество с иранской ядерной программой. На этой неделе, когда Айзенкот поднялся еще на один мандат, «машина яда» поднялась еще на одну ступень, дойдя до низости, когда его обвинили в том, что он якобы действовал в интересах Хасана Насраллы. Это безумие, но мы живем в безумную эпоху.
5. Цепные псы в действии
Айзенкот не одинок. Бригадный генерал (в рез.) Майк Герцог, бывший посол Израиля в Вашингтоне, также ощутил на своей спине «машину яда». Он осмелился подвергнуть критике атаку, которую президент Трамп обрушил на его брата, и за это был подвергнут травле. Яаков Бардуго в эфире 14-го канала заявил, что Герцог якобы является представителем Демократической партии США. Это бредни. Факты говорят об обратном: по окончании его каденции сенатор-республиканец Линдси Грэм провел в Сенате резолюцию, которую поддержали все 100 сенаторов, поздравляющую посла Герцога с успешным сроком полномочий.
6. Наследие Дани Леви
Похоже, деградация полиции из упорядоченной государственной организации в частную милицию на службе Итамара Бен-Гвира продолжается на наших глазах. Последняя публикация говорит об «отделе подстрекательств», созданном министром, который отслеживает «полицейские цели», включая демонстрантов и политических активистов. Проблема в генеральном инспекторе Дани Леви. В нем идет острая внутренняя борьба между «хорошим» и «плохим» полицейским. Леви знает правду, но каждый раз, когда министр смотрит в его сторону, он спешит подчиниться и испуганно забиться в свой угол.
Леви пришел на должность незрелым, ему не хватает базовых навыков взаимодействия с политиками. Время от времени он делает правильные заявления, но потом пугается и отступает. После того как вся нынешняя суматоха рассеется, Дани Леви останется со своим наследием. Почти нет генерального инспектора полиции, который не вступал бы в конфликт со своим министром, но никто не прогибался так, чтобы позволить превратить полицию в частную милицию. Этический стержень, совесть и государственность — все это должно склонить чашу весов внутри Дани Леви в правильную сторону. И она только одна.
