Нетаниягу выбирает политику вместо выхода из Газы | Дан При

У Израиля есть все основания в мире подозревать ХАМАС. Резня 7 октября развеяла любые сомнения, которые еще оставались (у Биньямина Нетаниягу — не у меня или любого здравомыслящего человека) относительно намерений организации, и возможность того, что ХАМАС воспользуется прекращением огня, спрячет оружие или восстановит свои военные возможности, должна стоять в центре оборонного планирования Израиля.

Это аргумент в пользу бдительности, механизмов контроля и проверки, а также требования, чтобы ХАМАС действительно разоружился, а не просто объявил о готовности это сделать. Это очень слабый аргумент в пользу категорического отказа Нетаниягу от нового плана из 15 пунктов Совета мира президента Трампа.

Нетаниягу любит говорить напрямую со своими избирателями, обходя журналистов, которые могут проявить критическое мышление, и тот, кто слушает его, может подумать, что Трамп требует от Израиля отступить из Газы, а затем довериться ХАМАС. Однако план говорит совершенно иное. Тяжелое вооружение ХАМАС, заводы по производству оружия, склады и туннели должны быть выведены из строя в процессе «постепенном, непрерывном и ограниченном по времени» под контролем международной комиссии по проверке и при содействии международных сил стабилизации. Каждый этап обусловлен подтвержденным завершением предыдущего. Израильский отход связан с этим процессом и продвигается параллельно с ним поэтапно — при том, что точные детали еще должны быть определены.

Иными словами, Израиль просят заменить подтвержденные шаги по разоружению ХАМАС поэтапными отступлениями. Нетаниягу требует, чтобы ХАМАС полностью разоружился до того, как Израиль уступит какую-либо дополнительную территорию. У этой позиции есть определенная интуитивная привлекательность после 7 октября. Однако она делает выполнимое соглашение невозможным, поскольку требует окончательного результата еще до того, как может начаться взаимный процесс. Нет ничего святого или критически важного с точки зрения безопасности в точных позициях, которые в настоящее время удерживает ЦАХАЛ, контролирующий более 60 процентов территории сектора — района, большинство жителей которого покинули свои дома.

Израиль должен был сказать «да» — наряду с требованием строгой проверки, четко определенных критериев и немедленной реакции на любое нарушение. Так можно было бы защитить безопасность Израиля и одновременно начать столь необходимый переход от войны к чему-то, напоминающему будущее.

Здесь есть также моральный императив, который Израиль должен принять, вместо того чтобы уклоняться от него. Газа разрушена. Ее жителям нужны дома, больницы, школы, электричество, вода и экономика. Восстановление должно начаться так быстро, как позволяет ситуация в сфере безопасности. План предоставляет для этого рамки под управлением новой технократической палестинской администрации вместо ХАМАС, при этом Совет мира контролирует восстановление и международное финансирование.

У Израиля также есть явный интерес в восстановлении. Израиль не может извлечь выгоду из того, что два миллиона человек будут жить вдоль его границы, без ограничения по времени, среди руин, нищеты, гнева и отчаяния. Каждая восстановленная квартира, каждый бизнес, который возобновляет работу, и каждая семья, которой есть что терять, создают хотя бы возможность сократить резервуар ненависти, из которого ХАМАС и его преемники вербуют своих людей. У палестинцев должен быть реальный интерес в том, что будет потом. У израильтян должен быть интерес в том, чтобы у них такой интерес был.

Израиль также обязан справиться с катастрофическим ухудшением своего международного статуса. Часть осуждений была гротескно односторонней, а часть проистекает из открытой враждебности к самому Израилю — и даже, на мой взгляд, из классического антисемитизма. Все это не отменяет базовую стратегическую проблему: Израиль растратил огромный дипломатический капитал в ходе этой войны, и принятие американского плана, который отстраняет ХАМАС от власти, разоружает его ополчения, вводит международные гарантии безопасности и начинает восстановление, позволило бы Израилю показать, что его цель — безопасность, а не постоянная оккупация или бесконечный конфликт.

Нетаниягу, вместо этого, усугубил ущерб, когда добавил к отказу от плана еще одно заявление: «Пока я премьер-министр, палестинское государство не будет создано — ни в Газе, ни на Западном берегу».

В этом есть особая доля цинизма, поскольку оригинальный план Трампа из 20 пунктов, представленный в сентябре 2025 года, прямо включал возможность создания палестинского государства. Израиль принял этот план, потому что обещание Трампа было сильнее, чем сопротивление партнеров Нетаниягу по крайне правой коалиции, которые предпочли продолжать войну, принести в жертву заложников и заново заселить Газу евреями.

Тот план действительно устанавливал, что по мере восстановления Газы и проведения реформ в Палестинской автономии могут возникнуть условия для «надежного пути к самоопределению и палестинскому государству». Нетаниягу тогда принял план Трампа. Новая дорожная карта из 15 пунктов просто продолжает ту же идею и не добавляет к ней ничего нового.

Это требует определенной степени честности. Израиль контролирует миллионы палестинцев на Западном берегу и не может вечно совмещать постоянный контроль над территорией с демократией и еврейским большинством одновременно. В конечном счете, варианты сводятся к разделу или к той или иной форме двунациональной реальности. Детали раздела можно обсуждать в ходе переговоров, обуславливать условиями и защищать с помощью мер безопасности. Можно требовать от палестинского руководства проведения реформ. Палестина, какими бы ни были ее границы, должна быть демилитаризована. После 7 октября Израиль может требовать исключительных мер безопасности. Но притворство, будто базовая демографическая и политическая формула исчезла, — это стратегия отрицания.

Нетаниягу хорошо понимает политику. Израильтяне опасаются, и справедливо, что палестинское государство на Западном берегу может стать базой для еще одной атаки в стиле 7 октября, на этот раз с позиций, нависающих над населенными центрами Израиля. Объявляя, что палестинское государство никогда не будет создано, Нетаниягу может попытаться загнать своих политических оппонентов в электорально токсичную позицию, в которой они будут выглядеть как те, кто продвигает палестинское государство во время избирательной кампании. Следует полагать, что они будут достаточно умны, чтобы не проглотить наживку.

И в этом как раз проблема. Решение с огромными стратегическими последствиями подчинено электоральному выживанию Нетаниягу. Израилю нужно правительство, способное отличить законные опасения в сфере безопасности от их политической эксплуатации. Ему нужны лидеры, способные распознать неидеальную возможность и улучшить ее, вместо того чтобы разрушить.

Нетаниягу, напротив, инстинктивно вытащил категорическое «нет». Бог знает, что у него в голове, потому что Смотрич и Бен-Гвир уже не могут развалить ему коалицию. Но это уже не имеет значения. Говорить не с кем.

Следует надеяться, желать, действовать и молиться, чтобы избиратели в Израиле отстранили его от должности, когда пойдут к урнам для голосования 27 октября. Он выглядит решительно настроенным покинуть власть так же, как он ею управлял в последние годы: безответственно и без последовательной стратегии для будущего Израиля. Я искренне за независимость суверенного Израиля, но суверен США: проясни ему, кто принимает решения, и давайте продвигаться с планом.