Независимость в напряжении: между израильской трагедией и персидской развязкой
В 78-й День независимости, на фоне праздничных флагов и глубоких общественных противоречий, статья предлагает переосмыслить израильскую идентичность. Через призму древнеперсидских понятий свободы и солидарности автор исследует, что составляет истинное национальное исцеление.
Пролог: Фронт национального самосознания
В 78-й День независимости Государство Израиль не просто отмечает историческую дату, но вновь предстает на главной сцене своего существования. На улицах городов, за флагами и празднованиями, мы облачаемся в то, что исследователи театра и литературы называют «приостановкой неверия» (Suspension of Disbelief): то коллективное, полусознательное согласие отложить в сторону трудные вопросы, игнорировать на несколько часов трещины в национальной идентичности и резкий скрежет в общественном диалоге, лишь бы мы могли снова погрузиться в большой нарратив суверенитета.
Однако под впечатляющими декорациями, в бурлящем «подтексте» израильского общества, разворачивается глубокий конфликт — непрекращающееся драматургическое напряжение между древней ДНК народа и функциональной, институциональной структурой государства. Чтобы понять драму, в которой мы играем, мы должны совершить смелый акт остранения (Defamiliarization). Здесь имеется в виду не отчужденная отстраненность, а художественный прием превращения знакомого в «незнакомое», чтобы обойти автоматические механизмы сознания. Мы должны взглянуть на израильскую реальность через «иранское зеркало» — не то зеркало, что отражается в привычных политических заголовках, а то, что запечатлено в мифических и этимологических корнях древнеперсидской культуры. Это остранение позволяет нам взглянуть на нашу трагедию с эстетической дистанции и тем самым распознать в языке и мифе утерянный ключ к исцелению реальности.
Акт первый: Этимология свободных людей
Иранская идентичность заложена в самом названии страны, и она несет в себе весть о свободе. Термин Arya (или Er) в древнеперсидском языке и на санскрите в своем глубоком значении означает «свободные люди» или «благородные». Иран в своей мифической основе — это великая арена, предназначенная для свободных людей. Однако здесь раскрывается первое драматическое озарение: эта мифическая свобода не является изолированной или эгоистичной. Она неразрывно связана с понятием Airyaman (Айрияман), что буквально означает «член сообщества» или «член племени».
Айрияман — это не просто статист в персидской пьесе, это божественная сущность, ответственная за дружбу, гостеприимство и исцеление. Зороастрийские источники учат, что исцеление от мировых недугов кроется не только в лекарственных растениях, но и в «высшей помощи и дружбе» членов сообщества. В этой экзистенциальной драме нет свободы (Arya) без исцеляющей солидарности (Airyaman). Здесь мы встречаем понятие отчуждения (Alienation) в его болезненном смысле: без протянутой руки Айриямана человеческая свобода превращается в отчужденное одиночество — состояние, в котором человек хоть и является сувереном самому себе, но он чужд и оторван от своих партнеров по пьесе. Социальное отчуждение — это трагический результат свободы, потерявшей свою общинную связь, в то время как остранение — это театральный инструмент, который может помочь нам распознать этот разрыв и исправить его.
Акт второй: Парадокс суверенитета и израильский мост
Здесь раскрывается парадокс, ослепляющий нас в современную эпоху. Многие государства присвоили себе идею суверенитета и свободы, но превратили ее в инструмент угнетения и отчуждения. Во имя священной «национальной свободы» они попирают свободу личности и выхолащивают человеческую солидарность из ее истинного содержания. Эта драма поразительно параллельна израильскому напряжению, отраженному в Декларации независимости.
В Декларации заложено захватывающее диалектическое напряжение: «еврейское» — это наша ДНК, эквивалент «свободы» (Arya), компонент идентичности древнего народа, стремящегося быть сувереном на своей земле. «Демократическое» — это форма нашей современной зависимости и солидарности друг с другом, современный эквивалент Airyaman. Мы должны использовать остранение, чтобы понять, что демократия — это не только техническая процедура голосования, но и практическое воплощение исцеляющей солидарности. Это способ, которым свободные люди выбирают протянуть руку друг другу, не теряя своей уникальности. Когда «еврейское» пытается стереть «демократическое», или наоборот, мы теряем инструменты для исцеления и впадаем в состояние взаимного отчуждения. Попытка достичь жесткой, суверенной и слишком отчужденной независимости угрожает стереть дух свободных людей и превратить нас в актеров в сценарии одной лишь грубой силы.
Акт третий: Ловушка идентичности и необходимость смены сценария
Наблюдение в иранское зеркало сквозь призму остранения раскрывает перед нами «ловушку идентичности»: склонность определять себя через «врага», которого мы сами себе создали. Мы проецируем на «другого» все наши страхи и тени. В израильской трагедии 78-го года мы снова оказываемся в центре «агона» (Agon) — острого драматического противостояния, в котором каждая сторона убеждена, что она является единственным героем в пьесе об избавлении, в то время как она разрушает декорации своей общей жизни.
Перед лицом войн и конфликтов автоматической и отчуждающей реакцией иногда становится утверждение, что национальная борьба предшествует качеству связи между нами. Но театральное остранение учит, что истина обратна: исцеление Айриямана — это не «бонус» для мирных дней, а условие выживания внутри напряжения. Это исцеление начинается с внутреннего отказа превращать соседа в отчужденного «злодея» в нашей личной драме. Оно требует от нас признания того, что безопасность одного переплетена со свободой другого. Единственный путь выхода из ловушки вечной борьбы достигается не только военной победой, но и возвращением исцеляющей солидарности в центр национальной сцены.
Акт четвертый: На пути к развязке и исцелению
В классической драматической структуре, после того как конфликт достигает своего пика, должна наступить развязка (Denouement — «развязывание узлов»). В трагедии, в которой мы живем, развязка — это распутывание узлов вражды и страха. Истинная независимость — это не только «свобода от чужаков», но и способность быть сувереном своего духа таким образом, который позволяет нам принимать сложность «другого» внутри себя.
Древний индо-иранский термин для хозяина — Pati-Atithi, «господин гостей» — понятие, сочетающее авторитет и суверенитет с бесконечной щедростью. Остранение понятия суверенитета ведет нас к пониманию того, что израильская демократия должна стать пространством такого гостеприимства, где еврейство и демократичность дополняют друг друга. Национальная независимость — это физическая сцена, но Айрияман — взаимная ответственность — это единственная сила, вдыхающая в нее жизнь. Без социального исцеления и глубокой солидарности, побеждающей отчуждение, независимость остается пустой симуляцией силы.
Эпилог: Выход к звездам
Мы должны перейти от «независимости против» к «независимости вместе». В конце «Божественной комедии» Данте выходит из ада на поверхность и пишет: «И здесь мы вышли вновь узреть светила». Для нас видение звезд — это истинная развязка. Это признание, достигнутое через акт остранения, того, что наши идентичности — это не тюрьма, порождающая отчуждение, а открытое приглашение к созидательному диалогу.
Пришло время, чтобы видение страны свободных людей превратилось из трагедии столкновения в большую историю исцеления. Независимость — это сцена, свобода — это душа, а Айрияман — это сила, соединяющая их. Только когда мы научимся принимать нашу сложность внутри себя, мы сможем гарантировать, что занавес не опустится над нами преждевременно, а поднимется навстречу следующему акту живой, дышащей и исцеляющей свободы. В этот День независимости давайте заменим «приостановку неверия» активной верой в человека, сидящего рядом с нами на этой общей сцене.
Д-р Биньямин Якубиан — театральный режиссер, эксперт по культурам, религиям и окружающей среде из организации «Бама Това»
