Никакие «ликудники» не придут
У Нафтали Бенета было лишь одно «приданое»: способность переманивать избирателей из одного лагеря в другой. Однако за мгновение до «хупы» выяснилось, что невеста не способна поставить товар — не из-за какой-то ошибки, а потому что самого товара никогда не существовало.
Постоянное снижение рейтинга Нафтали Бенета в опросах заполняет часы дискуссий одним вопросом: почему Бенет «рушится»? Однако это ошибочная отправная точка, свидетельствующая о политической слепоте, характерной и для самого кандидата: Бенет не рушится, потому что кандидата по имени «Бенет» никогда не существовало. Спросите, в таком случае, кто тот человек, который все же взлетел в рейтингах и выглядит как обладатель наилучших шансов сменить премьер-министра? Ответ — не «Бенет», а «кто-то, кто может победить Нетаниягу». На самом деле речь идет о старейшем кандидате в израильской политике (с 2009 года), а также почти вечном неудачнике: потребовался сомнительный ход, при котором совет директоров предоставил одному из членов первенство без ядра контроля, чтобы реализовать цель, и то на короткое время.
Если так, почему «Бенету» трудно удержать позицию «того, кто может победить Нетаниягу»? Потому что у него было одно приданое: переводить избирателей с одной стороны на другую. И вот, за мгновение до хупы, выяснилось, что невеста не способна поставить товар. Не из-за той или иной ошибки, а потому что товара никогда не существовало: похоже, что разочарованные в коалиции («государственные и умеренные правые») не особо горят желанием ее менять (несмотря на около 200 000 прогнозов в таком стиле с 7 октября), уж точно не если это означает риск коалиции с арабской партией. Это принцип, который для них в разы важнее любой программы, которую Бенет претендует предложить. Невеста, что поделать, утратила способность убедить жениха, что не предаст снова.
Поэтому и подчеркивание «правости» Бенета бессмысленно, безусловно, с того момента, как он объединился с Яиром Лапидом. Если уж на то пошло, наоборот: с точки зрения тех самых разочарованных в коалиции, мифологическая слабость Бенета на избирательных участках — это золотая возможность заставить его, а также Авигдора Либермана, присоединиться к предпочитаемому ими правому правительству во главе с Нетаниягу, который не надоел (вопреки тем 200 000 пророчеств), несмотря на военное (7 октября) и политическое (против Ирана) поражение. В худшем случае, когда каким-то образом и вопреки всем данным противоположный блок формирует правительство, они, по крайней мере, не голосовали за коалицию, которую воспринимают как «левую» (о, этот юмор). В лучшем случае они удостоятся увидеть, как Лапид снова остается снаружи, в то время как его брат переодевается в Бени Ганца в «чрезвычайном правительстве». И победа, и развлечение.
Реалистичное понимание того, что никакие «ликудники», а также представители религиозного сионизма не придут, заставляет рынок понять, что спекуляция «Бенет» наткнулась на стену, и нужно найти другую спекуляцию с другим тикетом: если Бенет — это «правые», Айзенкот может быть «скорбящим отцом» и «мизрахи». Трагедия, по крайней мере для тех, кто верит, что Нетаниягу наносит огромный ущерб и ответственен за провал, заключается в том, что и это не те материалы, которые переводят голоса. В этих аудиториях важнее, чтобы Айзенкот изначально не воспринимался (и это когда машина едва начала им заниматься) как тот, кто выполнит три пункта, важность которых не изменилась (и даже возросла) после войны: защита «еврейской идентичности» в культурной войне (включая вопрос ультраортодоксов), поворот спиной к любой политической инициативе в отношении палестинцев и продолжение бойкота арабов. Без этого Айзенкот, возможно, удостоится титула «того, кто может победить Нетаниягу», но будет вынужден обходиться без избирателей, которые действительно могут привести его к власти.
