Новая и разрушительная концепция на Севере

В то время как большая часть внимания прикована к происходящему в Иране, на других фронтах развивается многомерный и крайне опасный лабиринт. Заявление начальника Генштаба о том, что возложение на армию дополнительных задач по обеспечению безопасности в Иудее и Самарии может привести к тому, что она «рухнет внутрь себя», вызвало резонанс. Однако тот же начальник Генштаба и тот же политический эшелон параллельно шагают с открытыми глазами в реальность в Ливане, которая может еще сильнее обескровить армию — и не дать жителям Севера ту безопасность, которую они заслуживают.

Министр обороны Исраэль Кац, главный конкурент президента Трампа по темпам заявлений в духе «я поручил, я приказал», уже раскрыл план боевых действий на севере: создание «зоны безопасности» шириной не менее 8 километров по всей протяженности южного Ливана, очищенной от шиитского населения и занятой силами ЦАХАЛа, которые будут удерживать, согласно одной из публикаций, «как минимум 18 аванпостов» в глубине сектора. Такая зона, по словам министра и верхушки ЦАХАЛа, отдалит от поселений Севера угрозу рейдов и обстрелов прямой наводкой со стороны «Хезболлы» и позволит им жить в безопасности. Опытные уши могли бы услышать здесь отголоски слов Менахема Бегина, обещавшего жителям в 1982 году, что «земля будет покоиться сорок лет».

Чтобы понять, что здесь назревает, стоит прежде всего вспомнить, чем была оригинальная «зона безопасности» с 1985 года по май 2000 года. С годами, из-за забвения, закрепился имидж, согласно которому эта зона защищала поселения Севера, а отступили мы из нее только потому, что слабое общество (символом которого была организация «Четыре матери») больше не могло выносить цену пребывания в Ливане.

Правда заключается в том, что зона безопасности на самом деле не удерживалась ЦАХАЛом и не совсем защищала Север. Подавляющее большинство аванпостов в зоне и находившихся там солдат принадлежали Армии Южного Ливана (ЦАДАЛ). Большинство постов ЦАХАЛа находились довольно близко к границе, немногие из них были в глубине территории, и в любом случае они не могли предотвратить проникновение в поселения Севера и уж тем более их обстрелы.

Зона безопасности была чем-то совершенно иным: пространством боевых действий, где ЦАХАЛ, ЦАДАЛ и «Хезболла» могли противостоять друг другу. Каждый раз, когда казалось, что ЦАДАЛ вот-вот падет, Израиль начинал крупные операции («Сведение счетов», «Гроздья гнева»), а «Хезболла», со своей стороны, отвечала массированными обстрелами наших поселений. Эта концепция не только стоила крови, но и была бессмысленной — и одними из первых, кто это признал, были высокопоставленные командиры, такие как Амирам Левин, Гиора Инбар и другие.

На этот раз план совершенно иной: прочный пояс военного присутствия, состоящий исключительно из солдат ЦАХАЛа, который будет контролировать территорию (120 километров в длину и значительную глубину). Он не сможет предотвратить обстрелы по навесной траектории, но должен создать реальный барьер между «Хезболлой» — которая вместе с жителями района будет изгнана из деревень, прилегающих к границе, — и поселениями Севера.

Речь идет о многих тысячах солдат в любой данный момент времени. Сомнительно, что и они смогут остановить несколько вооруженных и решительных групп, знающих местность, от проникновения в Израиль. Не по сценарию 7 октября, к которому мы еще вернемся, но теракт в одном-двух поселениях? Этой зоне будет трудно остановить подобное. В ней будут стационарные посты, к которым и между которыми будут тянуться предсказуемые и уязвимые логистические линии в силу самой природы крутой и пересеченной местности. Такая дислокация — мечта местных партизанских сил, которые будут изматывать издалека и вблизи большую, громоздкую и неподвижную армию. Такая сила, «Хезболла» или кто-то другой, возникнет рано или поздно. «Хезболла» построила себя на сопротивлении израильской оккупации в Ливане в течение 18 лет; она сама или ее преемники вырастут на той же почве.

Верно, невыносимая ситуация, в которой мы находились 6 октября 2023 года на северном фронте, не повторится. Однако эта ситуация возникла не из-за того, что мы не удерживали там зону безопасности, а из-за трусливой политики, пиком которой стал отказ от ликвидации палатки, установленной «Хезболлой» за границей. Точно так же, как причина того, что 7 октября стало возможным, заключалась не в нашем отсутствии внутри сектора Газа, а в ужасном провале разведки и обороны пограничной линии, а также в многолетней политике взращивания ХАМАС ради уничтожения варианта палестинского государства.

Зона безопасности не избавит от необходимости в разы более плотного развертывания на самой линии границы. Жители Севера откажутся принимать меньшее, и совершенно справедливо. Редкие силы, которые дивизия «Ха-Галиль» (91) удерживала в обороне, будут как минимум удвоены, в дополнение к пограничному заграждению и усилению обороны внутри самих поселений. В общей сложности речь идет о силах, как минимум в четыре раза больших, в полном составе и при укомплектовании 365 дней в году.

Поскольку концепция «обороны впереди» стала новой доктриной ЦАХАЛа, так будет везде, где это возможно политически — в Газе, в Сирии, пока она не стабилизируется. Добавьте к этому Иудею и Самарию, сектор, поглощающий батальоны в огромных масштабах, и новую дивизию на границе с Иорданией, и вы получите коэффициенты, которые не просто обрушат ЦАХАЛ внутрь, как сказал начальник Генштаба, потому что не останется того, что могло бы рухнуть. Никакой призыв ультраортодоксов не поможет, а тем, кто рассчитывает на резервистов, стоит подумать еще раз: даже эта структура, изнывающая под бременем уже два с половиной года, не выдержит постоянного состояния, при котором от ее бойцов требуются сотни дней резервистской службы ежегодно.

Политически зона безопасности гарантирует, что не будет никакого урегулирования с Ливаном, официального или иного. Ни одно правительство в Ливане не сможет принять ситуацию, при которой юг страны фактически оккупирован Израилем. Оправдание разоружения «Хезболлы» — шаг, который нынешний президент Ливана и его правительство поддерживают, но с трудом могут осуществить, — также испарится в этой ситуации. Как во многих случаях в нашей истории, то, что начнется как временная ситуация, будет закрепляться, и больше всего от этого пострадает Израиль. Ливан, в отличие от Газы, — это государство, имеющее международную поддержку; а тотальное разрушение ради разрушения, стоит напомнить, граничит с военным преступлением.

Так почему это происходит и что нужно делать вместо этого? Это происходит из-за сочетания жаждущего войны правительства, военного командования, над которым все еще витает травма 7 октября, и измотанной общественности, которой уже два с половиной года внушают, что единственное решение любой ситуации — это сила и еще раз сила. Это происходит из-за короткой памяти, пустой риторики и игнорирования исторического железного правила, согласно которому применение силы ничего не достигает в долгосрочной перспективе без политического акта, закрепляющего его — правила, которое актуально в эти дни и в отношении Ирана.

А что делать вместо этого? Сильная и плотная оборона на границе, включая небольшие локальные тактические корректировки. Свобода действий за ее пределами, в ответных действиях и, если нужно, в мобильных операциях — мощных, но временных. Усиление международного присутствия и обязательств, и прежде всего укрепление статуса и силы правительства Ливана, чьи возможности перед лицом ослабленной «Хезболлы», чьи пути снабжения проблематичны, а иранский тыл будет занят самовосстановлением, значительно выросли. Трезвый взгляд на реальность, на состояние и возможности армии и на национальные цели Израиля. Это выглядит гораздо менее эффектно на фото, но альтернатива — гораздо худшая реальность.

Офер Шелах — руководитель программы политики национальной безопасности в Институте исследований национальной безопасности (INSS).