Один миг вместе — и снова друг против друга: почему единство в Израиле не держится?

Одна из удивительных особенностей Израиля во время войн и конфликтов заключается в том, что в их начале мы склонны демонстрировать признаки единства. Мы поддерживаем друг друга, становимся волонтерами, помогаем ближним и даже — в крайних случаях — хвалим политических соперников.

Однако все это проходит очень быстро, иногда в течение нескольких часов или дней после завершения раундов противостояния. В нынешнем конфликте словесные перепалки между политиками, а также между ними и гражданами вспыхнули еще до того, как установилось хрупкое прекращение огня.

Я принимаю участие в проекте «Ха-Дибур» («Речь»), который отслеживает токсичный дискурс в социальных сетях, в основном со стороны политиков и общественных деятелей, и, к сожалению, его хватает. «Ха-Дибур» регулярно публикует индексы токсичной и обобщающей риторики, которые указывают на уровень злобной и оскорбительной речи в Израиле.

Одна из вещей, которую мы замечаем в «Ха-Дибур», — это то, что во время военных действий, по крайней мере в их начале, у нас «меньше работы». Токсичный дискурс, конечно, никогда не прекращается полностью — мы все помним, где живем, — но он гораздо менее доминирует в общественном пространстве, чем в дни затишья. И вопрос, который мы себе задаем: неужели мы дошли до ситуации, когда война с общим врагом — это единственное, что может объединить нас и снизить градус токсичности в обществе?

Разбой и крах

Общий враг, как известно, безусловно является объединяющим фактором, но не единственным. Это было доказано в ходе научных исследований. Один из самых захватывающих и известных экспериментов в социальных науках — это эксперимент «Пещера разбойников», названный так по месту проведения в США. В этом исследовании двум группам детей, находившимся в летнем лагере, дали возможность конфликтовать и соревноваться за призы. Детям сказали, что они участвуют в серии соревнований и победитель получит ценные награды.

Дети действительно соревновались, но очень быстро состязание превратилось в серию ссор и драк. Они вступали в физические столкновения, нападали друг на друга, отбирали флаги и устраивали беспорядок в помещениях, где жили дети из другой группы.

Одна из интересных вещей, которую показало исследование, заключается в том, что вследствие этого конфликта члены каждой группы стали больше ценить «своих» и меньше — «чужих», даже тех, кого они совсем не знали. То есть общий враг укрепил внутреннюю сплоченность внутри каждой группы.

Но более важный вывод последовал позже. После серии соревнований детям из обеих групп дали общие задачи, которые можно выполнить только сообща. Например, им сказали, что грузовик, доставлявший воду в лагерь, застрял, и только общими усилиями его можно вытащить (понятно, что там была «небольшая» помощь водителя).

В другом случае всем детям предложили вместе посмотреть фильм, но только если члены обеих враждующих групп пожертвуют по ценному жетону, который они получили. Исследователи обнаружили, что не только общий враг объединяет детей, но прежде всего общая цель — это то, что смогло навести мосты и создать настоящую связь.

До такой степени, что в конце детей спросили: хотят ли они вернуться домой на двух разных автобусах, каждая группа сама по себе, или поехать вместе? Дети решили, вследствие перемен, которые они прошли благодаря общей цели, ехать все вместе — в одном автобусе.

Это, пожалуй, самый глубокий урок эксперимента: есть несколько вещей, которые могут нас объединить. Общий враг создает сплоченность, это правда. Но общая цель — особенно такая, которую можно достичь только вместе, — это то, что объединяет группы и заставляет их оставить обиды прошлого позади.

Проблема в том, что хотя у нас и есть общая цель «на полке» — восстановление Государства Израиль после того ужасного периода, который мы пережили, — депутаты Кнессета склонны забывать об этой цели. Они полагают, что политическое выживание важнее, и пытаются достичь его с помощью раскола.

Когда чувство общей цели распадается, все, что остается для объединения различных фракций здесь, — это общий враг, и даже этого, как мы снова и снова видим в последних раундах, уже недостаточно.