Опасная одержимость

Одержимость — одна из самых вредных и опасных черт для государственного обвинения. Вместо того чтобы представлять верховенство закона и продвигать общественные интересы, одержимые прокуроры ведут себя как адвокаты-хулиганы. Чтобы «победить» в зале заседаний, они готовы «пойти на самоубийство ради миссии», действуют сокрушительно и агрессивно, злоупотребляя юридической силой, порой даже в обход закона. Когда это происходит, прокуратура теряет не только профессионализм и честность, но и общественную легитимность.

К сожалению, поведение прокуратуры в деле о назначении Романа Гофмана подпадает под это определение. Юридический советник правительства и её высокопоставленные сотрудники сделали всё — абсолютно всё — чтобы помешать Гофману получить назначение. Они подали в Верховный суд проблемное заявление, пометили грифом «совершенно секретно» несекретный документ, направили председателю комиссии Грунису заключение, дисквалифицирующее Гофмана, при этом скрыв его от остальных членов комиссии способом, наносящим ущерб чистоте процедуры, и ввели судей в заблуждение на заседании.

Более того, они изобрели «юридическое правило, которого не существует в реальности», согласно которому мнение меньшинства Груниса превалирует над мнением большинства из-за его судейского опыта, и добавили «новые» и «секретные» материалы (письмо Барнеа), о которых сам суд в своем решении постановил, что не понял их релевантности для петиции. Даже после получения четких замечаний от судей на заседании они продолжили свое предосудительное поведение. В своем ответе на обновленное решение комиссии они осмелились бросить тень без каких-либо доказательств на бригадного генерала Г. (который фактически был обвинен в даче ложных показаний из корыстных побуждений) и согласились на то, чтобы председатель Грунис подал в Верховный суд частную позицию без соответствующей просьбы и разрешения (как раскрыл в «Едиот Ахронот» Нетаэль Бандель). И это несмотря на то, что когда члены большинства в комиссии сделали то же самое, поскольку у них не было представительства в суде, прокуратура подняла шум и потребовала немедленно изъять сообщение из дела, чтобы предотвратить опасное явление «представительства без разрешения».

Даже обновленные материалы комиссии — которые привели Верховный суд к выводу, что нет доказательств того, что Гофман лгал, и что обвинение в оставлении позиций наносит ему несправедливость — не заставили юридического советника правительства и её сотрудников усомниться в правоте своей крайней позиции. Вместо этого они осмелились обвинить большинство в комиссии в «тенденциозности» и увязании в своей позиции. И всё это, не будем забывать, происходит в то время, когда их роль заключается в защите решений правительства, а выступление против него должно быть редчайшим исключением.

Сразу после вынесения решения, в котором трое судей (включая судью меньшинства Дафну Барак-Эрез) отклонили полную дисквалификацию, которой требовала юридический советник правительства, и разъяснили, что на данный момент на Гофмане нет никакого пятна, пришло еще одно доказательство. Юридический советник правительства поспешила опубликовать заявление о том, что её позиция, отвергнутая судом, «отражает нашу профессиональную правду на основе фактической базы».

Эти слова раскрывают суть одержимости: нет закона, нет доказательств, нет сомнений, нет судей — есть только «наша правда», которая не менее верна, чем постановление Верховного суда, которое «мы, конечно, уважаем». Ни слова о принятии ответственности, изучении судебного решения и извлечении уроков на будущее. Ничего. Это тревожит, потому что одержимость по своей природе — расточительное действие. Упрямое повторение одного и того же разрушительного поведения накапливает всё больше ущерба. Тяжелую цену за это в будущем заплатят не только следующие «гофманы», но и все мы — монетами общественного доверия к правоохранительной системе, которых становится всё меньше.