От Бар-Илана до «дадут — получат»: что на самом деле определяет отношение Нетаниягу к палестинцам

С глазами, устремленными на Белый дом — так можно кратко охарактеризовать политику Биньямина Нетаниягу в отношении палестинского вопроса с начала его премьерства в 1996 году и до сегодняшнего дня. Стратегическая линия на противодействие созданию палестинского государства, которая должна была привести к полному демонтажу соглашений Осло, унаследованных им от правительства Рабина — Переса, на деле постоянно корректировалась в зависимости от того, кто именно занимал Овальный кабинет и какое давление оказывал на Израиль.

Нетаниягу пришел к власти весной 1996 года на фоне серии тяжелых терактов, совершенных преимущественно ХАМАСом. Эти события воспринимались обществом как прямое следствие соглашений Осло и вывода сил ЦАХАЛа с территорий, где закрепилась Палестинская администрация. Построив предвыборную кампанию на критике этого курса и с трудом победив Шимона Переса, новый премьер оказался перед дилеммой. Уже в июне 1996 года, спустя месяц после избрания, он публично заявил о неприятии соглашений Осло, но при этом пообещал, что его правительство продолжит их реализацию.

Фоном для этого решения послужило мощное давление со стороны тогдашнего президента США Билла Клинтона, «крестного отца» процесса Осло. Параллельно Нетаниягу провозгласил принцип взаимности («дадут — получат»), сделав борьбу с террором ХАМАСа главным требованием к Ясиру Арафату. Это условие было озвучено на их первой встрече на КПП Эрез в начале сентября 1996 года — мероприятии, прошедшем при активном посредничестве Клинтона и сопровождавшемся протестами правых активистов.

Вскоре после этого вспыхнули столкновения вокруг туннеля Котеля, в ходе которых силы Палестинской администрации впервые организованно открыли огонь по солдатам ЦАХАЛа в Газе, Иудее и Самарии. Клинтон вновь вмешался, пригласив лидеров в Вашингтон. Итогом стало Хевронское соглашение (январь 1997 года), подписанное после встречи в Давосе. Позже последовало соглашение Уай-Ривер, предусматривавшее дальнейшее отступление Израиля, освобождение заключенных и строительство аэропорта в секторе Газа. Это решение, принятое под давлением Клинтона, стало одним из факторов падения правительства Нетаниягу, и этот урок он усвоил надолго.

С возвращением к власти в 2009 году Нетаниягу столкнулся с новой реальностью: сектор Газа находился под контролем ХАМАСа после одностороннего размежевания, инициированного Ариэлем Шароном, а в США президентом стал Барак Обама, чьи взгляды на ближневосточный конфликт существенно отличались от израильских. Сформировав коалицию с левоцентристской партией «Авода» во главе с Эхудом Бараком, Нетаниягу выступил с программной речью в университете Бар-Илан. Спустя десять дней после выступления Обамы в Каире, израильский премьер впервые выразил готовность признать демилитаризованное палестинское государство при условии, что оно признает Израиль национальным домом еврейского народа.

Вслед за этим последовал десятимесячный мораторий на строительство в поселениях Иудеи и Самарии, однако реального политического прогресса не произошло. Сделка по освобождению Гилада Шалита в 2011 году, в рамках которой на свободу вышли более тысячи террористов, была воспринята как фактор, укрепивший позиции ХАМАСа на фоне ослабления Палестинской администрации.

В 2013 году, в правительстве с партией «Есть будущее» Яира Лапида, Нетаниягу назначил Ципи Ливни ответственной за переговоры с палестинцами — вновь под влиянием второго срока Обамы. Однако усилия госсекретаря Джона Керри не увенчались успехом, и Ливни была уволена. В последующем полностью правом правительстве политика Нетаниягу строилась на дифференциации ХАМАСа в Газе (включая стимулирование экономики сектора и допуск катарских денег) и администрации в Иудее и Самарии.

Логика была проста: «разделяй и властвуй». Пока палестинцы расколоты между Газой и Рамаллой, партнера для создания государства нет, а международное давление с целью территориальных уступок снижается. При этом периодические раунды боевых действий против террористов в Газе проводились без цели их окончательного разгрома.

«Соглашения Авраама», подписанные в 2020 году при посредничестве Дональда Трампа, стали реализацией формулы Нетаниягу «мир через силу». Они доказали, что можно достичь нормализации отношений со странами Залива, не проходя через «палестинский фильтр». Без гарантий Белого дома и согласия на продажу Эмиратам современного вооружения этот прорыв был бы невозможен. Саудовская Аравия была близка к присоединению, но планы нарушила резня 7 октября 2023 года.

Война, последовавшая за терактами, изменила отношение к ХАМАСу как к «противовесу» Палестинской администрации. Нетаниягу провозгласил целью полное военное и управленческое уничтожение ХАМАСа, однако сохранил верность своему принципу: решительному противодействию возвращению Палестинской администрации в Газу в «день после», опасаясь, что это станет шагом к созданию палестинского государства.

Тем не менее вопрос заложников, ставший козырем ХАМАСа, вынудил премьера к компромиссам. Нетаниягу принял 20 пунктов Трампа, которые, помимо освобождения заложников, допускали создание палестинского государства при достижении определенных условий безопасности. Трамп, ставший для Израиля наиболее лояльным президентом в истории, принял условия Нетаниягу вопреки позиции посредников из Катара, Турции и Египта.

Сегодня Нетаниягу позволяет своему партнеру по коалиции Бецалелю Смотричу расширять поселения и отменять соглашения об эвакуации из ряда населенных пунктов в Самарии. Восстановление этих поселений свидетельствует о том, что нынешняя стратегия, формируемая под влиянием национально-религиозного крыла, направлена на создание необратимых фактов на местах, которые сделают невозможным появление полноценного независимого палестинского образования.