Нет стража для стражей: Ицхак Амит похоронил дело Сде-Тейман | Моше Коэн-Элия
С помощью юридических уловок председатель Верховного суда отменил необходимость во внешнем независимом контроле и вернул расследование непосредственно в руки прокуратуры. Этот шаг не только похоронил расследование по серьезному делу, но и вновь доказал, что судебная система защищает себя от критики.
Судья Ицхак Амит, назначенный в ходе спорной процедуры на должность председателя Верховного суда, похоронил одно из самых серьезных дел в истории израильской юристократии: дело об утечке видеозаписи из Сде-Тейман, которая представила солдат ЦАХАЛа всему миру как лиц, совершивших тяжкое сексуальное преступление против задержанного по соображениям безопасности.
Видеозапись распространилась по всему миру и получила огромный резонанс, а также использовалась в публикациях и отчетах органов ООН, занимавшихся утверждениями о сексуальном насилии в отношении палестинских задержанных. Имиджевый ущерб для Израиля и бойцов был колоссальным. Гай Пелег и «Новости 12» представили видеозапись как такую, которая «включает документирование преступления, приписываемого резервистам — содомия при отягчающих обстоятельствах», хотя предполагаемое действие не видно на видео явно. Иск о клевете на сумму около 1,5 млн шекелей уже был подан против Пелега и «Новостей 12», а в марте этого года обвинительное заключение против пяти бойцов было отменено из-за накопления доказательственных трудностей, нарушения права на справедливое судебное разбирательство и аномального поведения сотрудников военной прокуратуры.
Когда главный военный прокурор признала, что именно она одобрила утечку видеозаписи, это стало землетрясением для израильской юристократии. С институциональной точки зрения ее падение могло повлечь за собой серьезный удар по Гали Бахарав-Миаре, которая на протяжении многих лет действовала для защиты текущей структуры власти в Израиле, в том числе, среди прочего, и по Амиту. По самому делу в БАГАЦ от имени государства была представлена позиция, основанная на внутренней проверке, согласно которой источник утечки не был обнаружен; позже выяснилось, что сама главный военный прокурор одобрила ее. Отсюда родилось и серьезное подозрение в предоставлении ложных сведений БАГАЦу.
Чтобы понять маневр Амита по замалчиванию дела, нужно вернуться в ноябрь 2025 года. Состав судей в лице Яэль Вильнер, Алекса Штейна и Гилы Канфи-Штайниц постановил по делу «Буарон», что в исключительных обстоятельствах дела существует реальная трудность в том, чтобы доверить надзор за расследованием высокопоставленным сотрудникам юридического советника правительства или высокопоставленным сотрудникам государственной прокуратуры. Высокопоставленные лица в этих системах были ранее вовлечены в надзор за проверкой, призванной установить источник утечки. Суд постановил, что в такой исключительной ситуации министр юстиции вправе применить статью 23а(д) Закона о государственной службе и передать полномочия по надзору другому органу.
И тогда начался путь страданий министра юстиции Ярива Левина по назначению государственного служащего, который мог бы соответствовать жестким условиям, установленным для назначения в прецеденте «Буарон». Левин сначала назначил судью в отставке Ашера Колу. БАГАЦ постановил, что Кола по существу соответствует условиям, но отклонил назначение из-за законодательного положения, запрещающего уполномоченному по жалобам на судей заниматься дополнительной деятельностью. Левин перешел, таким образом, к следующему кандидату: судье в отставке Йосефу Бен-Хамо.
И это тот этап, когда Амит вышел в центр арены, чтобы направить результат в желаемую для него сторону: похороны дела и отмена самого прецедента «Буарон». Сначала, как единоличный судья в рамках процедур дополнительного слушания, он заморозил назначение Бен-Хамо по соображениям «сохранения существующего положения». В дальнейшем, в составе Амита, Вильнер и Кабова, был отклонен и Бен-Хамо, поскольку он не соответствовал условию, установленному решением по делу «Буарон», согласно которому контролирующий орган должен быть высокопоставленным государственным служащим; его временное зачисление на государственную службу для выполнения этой функции оказалось недостаточным.
Сразу после этого Амит сделал самый важный принципиальный шаг: он принял ходатайства о дополнительном слушании от организации «Мишмар ха-демократия» и государственной прокуратуры и назначил слушание перед всеми 11 судьями Верховного суда по двум вопросам, касающимся сути прецедента «Буарон»: полномочия министра согласно статье 23а(д) и объем всеобъемлющего или системного конфликта интересов. Прецедент «Буарон» формально все еще жив, но Амит открыл дверь для пересмотра его основ.
Сам факт одобрения дополнительного слушания является значимым индикатором. Исследование профессора Йонатана Гевати и Исраэля Розенберга показало, что судья, принимающий ходатайство о дополнительном слушании, голосует против результата первоначального решения в 87% случаев, по сравнению с 65% среди других судей, присоединяющихся к составу. Поэтому решение Амита не доказывает заранее, как он проголосует, но оно определенно указывает, с высокой степенью вероятности, куда дует ветер.
И на этой неделе мы получили превью. Юридический советник министерства юстиции Яэль Котик постановила, что, хотя препятствие для Бахарав-Миары остается в силе, препятствие для государственного прокурора Амита Исмана было снято после развития расследования. Ходатайство поступило в состав Амита, Кабова и Минца. Снова Амит сконструировал состав так, чтобы у него было автоматическое большинство: Кабов почти всегда присоединяется к нему, и он является частью лагеря гипер-активистов в Верховном суде, в то время как Минц, более консервативный, является там своего рода фиговым листком; своего рода замена Сольбергу. И, конечно, именно это и произошло: Амит и Кабов составили большинство, Минц остался в меньшинстве.
Амит и Кабов отказались вмешиваться в заключение Котик. В то время как Минц указал именно на проблему: как можно полагаться на результаты расследования для снятия препятствия, когда тот самый внешний орган, который прецедент «Буарон» просил поставить над расследованием, так и не был назначен? Минц фактически написал, что до тех пор, пока решение по делу «Буарон» не было реализовано посредством внешнего надзора, нельзя сказать, что фактическая база «обновилась» таким образом, который позволяет снять препятствие. В противном случае, написал он, решение по делу «Буарон» будет «опустошено от всякого содержания».
И так Амит действовал для похорон прецедента «Буарон» двумя путями. В конкретном случае он позволяет вернуть дело в прокуратуру без того, чтобы внешний надзор, установленный первоначальным решением, когда-либо состоялся. А на принципиальном уровне он открыл на дополнительном слушании само признание полномочий министра и институционального конфликта интересов, и тем самым создал возможность сузить или отменить прецедент и на будущее.
И нужно обратить внимание на институциональные отношения между Амитом и Бахарав-Миарой. Следственные органы ранее установили, что нет оснований для открытия уголовного расследования против Амита, а позже Бахарав-Миара постановила, что дисциплинарная жалоба, которую Левин пытался продвинуть против него, лишена фактического основания и юридической силы. С другой стороны, Амит стоит во главе суда, который снова и снова решает вопросы, касающиеся ее статуса и силы. В этом самом по себе нет доказательства какой-либо сделки. Но накопление событий создает серьезную проблему институционального доверия.
Ицхак Амит проявляет себя как самый агрессивный председатель в борьбе за сохранение старой структуры власти. На мой взгляд, он институционально разлагает Верховный суд: использует процедурные инструменты и юридическую интерпретацию таким образом, который снова и снова защищает систему власти, полагающую, что ее независимость важнее ее ответственности.
Прецедент «Буарон» родился из простого принципа: даже у стражей должны быть стражи. Его похороны, если они будут завершены на дополнительном слушании, скажут обратное: что в Израиле есть институты, которым разрешено контролировать всех, но которых самих на самом деле контролировать нельзя.
Профессор Моше Коэн-Элия — эксперт по конституционному праву, основатель «Масад ха-Арец — исследовательского института народа Израиля».
