Нет полиции, нет детского сада, нет выбора: израильтяне снова управляют страной | Кармит Сапир-Вайц

Если есть вещь, в которой наш народ натренирован, так это восстановление и переход к действиям. Может, это мои «оптимистичные железы», но мне кажется, что чем больше государственные служащие бросают нас ради своих личных дел, тем острее становятся наши предпринимательские гены. «Наши» — за исключением тех, кто принял жалобы как образ жизни, что само по себе является интересным явлением: четыре поколения жалобы не работали. Почему же сейчас должны сработать эти «мне дали», «мне налили», «мне сделали»? Что это за упрямство — оставаться в транзитном лагере насильно?

На этой неделе я обнаружила себя, внучку Ривки и Йехиэля, бывших почетных жителей палаток транзитного лагеря Тальпиот, переносящей ящики с детскими книгами в новый частный детский сад, который откроется в моем районе в Иерусалиме.

Заведующий детским садом откровенно поделился, что в отсутствие образовательных рамок по его вкусу, он решил проявить инициативу и использовать знания, полученные им как педагогом, на благо детей. Часть соседей возражают, и конкуренция идет между открытием детского сада движения «Хабад» в светском районе и «кибуцным садом» под его управлением. Сами владельцы здания, пара ультраортодоксов, больше склоняются в сторону кибуцного сада в светском районе, и это само по себе, на мой взгляд, заслуживает похвалы.

Возвращаясь из детского сада с книгами, я заехала на парковку нашего общественного центра и купила овощи напрямую у фермеров. Цена почти как в супермаркете. Фермер, которому нужно перевозить ящики с овощами и фруктами с одного края страны на другой, должен чем-то оправдать хлопоты. Почти та же цена, но качество не идет ни в какое сравнение с тем, что выходит из заморозки в супермаркетах.

Пока я стояла в очереди, я встретила своего младшего брата, который вернулся вспотевшим с районного теннисного корта. Он присоединился к инициативе тренера по имени Инон Голандер по тренировке сил безопасности, включая людей с посттравматическим синдромом, как часть процесса их реабилитации.

Также на этой неделе я подала заявку в новый районный дозор, создаваемый жителями. Дети, которые слоняются во время летних каникул по улицам — это дело, которое может в один момент стать опасным как для них самих, так и для окружения, и, кроме того, мне довольно надоел тот факт, что район Бейт-ха-Керем — это «дело всей жизни» взломщиков. Идея проводить патрулирование района с оранжевым проблесковым маячком на голове кажется мне совсем неплохой.

Оранжевый проблесковый маячок, «цфирор» на иврите, гарантирован патрульным на автомобилях. Я пеший патрульный с хорошими связями, поэтому получу один. Мне кажется, что проблесковый маячок может быть полезен при процедуре остановки подозреваемого точно так же, как укороченная винтовка M16, которую я получила во время своей военной службы: «Стой, стой, стой!», а после этого «Стой и предъяви документы, или я надену тебе проблесковый маячок на голову».

Немного странно, что это то, что требуется от нас спустя почти восемь десятилетий существования государства. В самом деле, кто мы, Ассоциация еврейских стражей со времен Второй алии, Бар-Гиора? Мелочность тут не поможет, потому что я понимаю, что у полиции руки полны работы.

В Вавилонском Талмуде, трактат Шаббат, страница 33, встречается интересный вопрос. Можно смотреть на него как на урок по изучению позиций мудрецов по отношению к власти, а не обязательно как на событие, которое произошло на самом деле: рабби Йехуда, рабби Йоси и рабби Шимон бар Йохай сидели вместе в Галилее, а рядом с ними Йехуда бен Герим.

Начал рабби Йехуда и произнес слова похвалы в адрес римской власти: «Как прекрасны дела этого народа! Они построили рынки, построили мосты, построили бани!». Рабби Йоси услышал и промолчал. Взял рабби Шимон бар Йохай слово: «Все, что они построили — построили только ради себя. Построили рынки — чтобы сажать там блудниц; бани — чтобы ублажать там себя; мосты — чтобы взимать с них пошлину». Йехуда бен Герим пошел и рассказал дальше. Стукачи были всегда. Слух дошел до римского царства. Римляне вынесли приговор троим: рабби Йехуда, который хвалил — пусть будет удостоен почестей и возвысится; рабби Йоси, который промолчал — пусть будет изгнан, а рабби Шимон бар Йохай, который критиковал власть — пусть будет казнен. Рабби Шимон и его сын Элазар были вынуждены бежать и скрываться в пещере в течение 13 лет. После выхода из пещеры рабби Шимон бар Йохай спросил: «Есть ли что-то, что нужно исправить?». Пошел и исправил Тверию: очистил город и сделал его пригодным для проживания.

Две тысячи лет, а может и гораздо больше, у нас не было выбора, и поэтому мы стали до боли хороши в исправлении, строительстве и инициативах. В 1564 году возникло «Хевра Кадиша» в Праге без поддержки властей, и установило тарифы на погребение, дифференцированные по капиталу, так что богатые финансировали похороны бедных. Оттуда модель была скопирована по всей Европе.

Также пленных мы выкупали без флота или армии: общины Ливорно и Венеции вели в 16-18 веках постоянные кассы для выкупа евреев, захваченных разбойниками, включая сеть агентов в портах Средиземного моря. В Иерусалиме в 19 веке возникли больницы «Бикур Холим» и «Мисгав ла-Дах» в 1854 году, «Эзрат Нашим» в 1895 году и «Шаарей Цедек» в 1902 году, а больничная касса «Клалит» возникла в 1911 году, за 37 лет до создания государства.

Без окружных комиссий мы создали целые районы: «Мишкенот Шаананим» в 1860 году, «Нахалат Шива» в 1869 году, «Меа Шеарим» в 1874 году, каждый как ассоциация соседей с уставом, избранным комитетом и лотереей участков. Организация «Хагана» возникла в 1920 году, потому что полагаться на других было плохой ставкой. «Яд Сара» возникла в подвале, в 1976 году, после того как покойный Ури Луполянски столкнулся с соседским младенцем, которому требовался дыхательный аппарат, которого не было в наличии.

Есть бесчисленное множество примеров и свидетельств гибкости нашего народа и способности встать на ноги и действовать. Как сказано, хорошие гены, которые привыкли справляться с отсутствием выбора. Однако государство должно положить конец этому отсутствию выбора.

И пока здесь не будет эффективных государственных служащих, я продолжу переносить ящики с книгами и надевать оранжевый проблесковый маячок на голову. Это, безусловно, полезнее для меня, чем сидеть перед телевизором и жаловаться. Кроме того, оранжевый — красивый цвет, и вот уже шестой раз я пишу «проблесковый маячок» в одной личной колонке.