Совсем не правая академия: один переворот должен произойти на вершине в Израиле

На прошлой неделе уволился профессор Джейсон Ардей из Кембриджского университета. Ардей, чье назначение в 2023 году получило широкую огласку как самого молодого чернокожего профессора в истории университета, ушел в отставку после ряда обвинений в плагиате и неточностях в описании его достижений и биографии. Кембридж начал новое расследование в отношении его квалификации и назначений, о которых он заявлял, и в ходе этого он уволился.

Слишком легко превратить дело Ардея в доказательство того, что вся политика разнообразия порочна. Проблема, конечно, не в цвете кожи Ардея, а в возможности того, что академические учреждения влюбляются в историю, которую они хотят рассказать о себе, до такой степени, что перестают проверять факты с той же жесткостью (то, что академики называют «академической строгостью»).

Нечто подобное мы видели в деле Клодин Гэй в Гарварде: она уволилась в 2024 году после обвинений в ненадлежащем использовании источников и на фоне критики ее показаний в Конгрессе, где она затруднилась однозначно сказать, что призыв к геноциду евреев нарушает правила университета. Итак, когда идентичность, представительство и «сигнализирование о добродетели» (virtue signaling) начинают получать слишком большой вес, профессиональный стандарт может превратиться из постоянной величины в переменную, зависящую от контекста. Помните, что сказала Гэй на слушаниях в Конгрессе? «Это зависит от контекста»...

И это именно та проблема, которая должна беспокоить нас и в Израиле. Израильская академия не является невинной жертвой политики; в некоторых своих частях она стала политическим игроком. Более 150 преподавателей права организовались в рамках «Форума преподавателей права за демократию» (то есть как форум за юристократию), который был создан вокруг борьбы с изменениями в судебной системе и опубликовал десятки позиционных документов и деклараций.

Те же преподаватели, лишенные минимального самосознания, даже не постеснялись опубликовать статью в международном журнале, где они хвастаются политической коррупцией, которую они внесли в академические исследования в Израиле. А в марте 2023 года сами университеты как учреждения участвовали в остановке работы в рамках борьбы — забастовка, которая по всем мнениям является политической забастовкой, запрещенной по закону. Можно соглашаться с этими позициями, а можно им противостоять. Но трудно утверждать, что институциональная академия осталась вне арены.

Юридические факультеты — это особенно острый пример, именно потому, что они должны учить студентов различать юридический аргумент, академическое исследование и политическую позицию. Когда то же профессиональное сообщество исследует институты, интерпретирует их и в то же время мобилизуется как группа для борьбы за их формирование, граница между знанием и властью становится размытой. Потому что в конце концов проблема не в самом занятии позиции. А проблема начинается, когда партийно-политическая позиция получает ореол авторитета «исследования». В последние годы преподаватели стали «политиками в мантиях преподавателя» точно так же, как Ицхак Амит стал «политиком в мантии», о чем французы всегда предупреждали.

Нужно подчеркнуть: у преподавателя должна быть почти полная свобода говорить, писать, исследовать и протестовать. Я бы не хотел правительство, которое решает, какие мнения разрешено высказывать профессорам. Но академическая свобода индивидуумов не требует институциональной политизации. Чикагский университет сформулировал это различие еще в знаменитом отчете Калвена от 1967 года: университет должен защищать свободу слова своих членов и в то же время сохранять, насколько это возможно, институциональный нейтралитет в политических и социальных вопросах.

Израилю нужен похожий принцип. Идеал — это не создание «правой академии» вместо левой академии, а академия, которая не является партией. Руководства университетов не должны использовать бренд, бюджет, системы рассылки или институциональный авторитет для участия в партийной борьбе. Правила использования институциональных ресурсов для политических нужд должны быть прозрачными, равными и нейтральными.

Также решение правительства № 666 от 1977 года нужно пересмотреть. Решение предоставило Комитету по планированию и бюджетированию независимый и сильный статус для защиты высшего образования от прямого политического вмешательства. Идея была верной, и она остается верной. Но автономия — это не иммунитет от ответственности. Если государство обязуется не превращать университеты в руку правительства, университеты должны обязаться не превращать себя в руку политического лагеря. Решение не в том, чтобы министр образования определял, что исследовать, а в том, чтобы государственное финансирование сопровождалось четкими правилами институционального нейтралитета, прозрачности и разделения между исследованием и активизмом.

Тот же принцип должен применяться и к политике разнообразия. Разнообразие — это достойная цель, когда оно открывает двери тем, кто страдал от реальных барьеров. Но оно превращается в идеологию, когда учреждение заранее решает, какие идентичности достойны поощрения, а какие взгляды считаются подозрительными. Отделы «разнообразия» в университетах Израиля (аналоги отделов DEI «воук» в американских университетах) делают позитивную дискриминацию для женщин и арабов, а не для мизрахи как категории (а для сопутствующих и гораздо более узких категорий). Потому что мизрахи склонны голосовать за правых, а это совсем не нравится в «воук»-университетах Израиля. Так что если уж берут мизрахи, то привозят «воук» радикального левого мизрахи, у которого нет никакой связи с предпочтениями группы, из которой он происходит. Потому что правый мизрахи — это не «аутентичный мизрахи», а кто-то вроде Юсефа Хаддада — это не «аутентичный араб». Как же это «воук».

Кризис академии — это в конечном счете кризис легитимности. Общественность финансирует учреждения, потому что верит, что они ищут истину, а не потому, что согласна с политикой их преподавателей или, что еще хуже, с политикой университетских учреждений. Потому что как только это доверие подрывается, сама академическая автономия становится уязвимой.

Начать с чистого листа в академии означает, таким образом, не заставлять замолчать политику преподавателей, а вывести политику из учреждения. Имеется в виду не заменить одну гегемонию другой, а вернуть университет к его предназначению: свободному поиску, соревнованию идей, профессиональным стандартам и, что важнее: обогащению человеческого знания.

Профессор Моше Коэн-Элия — эксперт по конституционному праву, основатель «Масад ха-Арец — исследовательского института народа Израиля». Его имя упоминалось как кандидата на членство в Совете по высшему образованию.