Переговоры в тупике: почему США и Иран не могут прийти к соглашению
После 40 дней интенсивных боевых действий стороны перешли к переговорам, которые зашли в тупик. Основная проблема заключается в нежелании США идти на компромисс, который позволил бы Ирану сохранить лицо, а также в фундаментальных различиях в подходах к дипломатии.
После 40 дней интенсивных боевых действий со стороны США и Израиля в Иране, принесших немалые военные успехи, мы приближаемся к 30 дням прекращения огня и переговоров, которые зашли в тупик и пока не приносят результатов. Возникает вопрос: почему сторонам не удается достичь соглашений? Существует множество причин для нынешней реальности: разрыв в интересах и позициях, культурные различия, личностный профиль переговорщиков, восприятие времени, отсутствие доверия, декларативная и когнитивная мотивация, ограничения рычагов давления, неэффективность посредников, пассивность стран Персидского залива, сам процесс переговоров и внутренние ограничения обеих сторон. Как можно создать соглашение, которое даст оптимальный ответ и будет реализовано?
В вопросе ядерной программы Дональд Трамп настаивает на вывозе всего обогащенного урана и полном прекращении обогащения навсегда. Иранцы, со своей стороны, пытаются сохранить технологические возможности и запасы урана на своей территории, чтобы иметь альтернативу для нового прорыва в будущем. Что касается Ормузского пролива, Иран стремится к признанию своего контроля над маршрутом и даже хочет взимать плату за проход, подобно Суэцкому каналу. Напротив, Трамп желает свести к минимуму влияние Ирана и создать американское присутствие на маршруте как из-за экономических выгод, так и ради геополитических интересов, направленных на ослабление Китая.
В экономических вопросах Иран требует снятия всех санкций и разблокировки замороженных средств в США, ОАЭ и других юрисдикциях. Трамп же видит в экономике рычаг давления — своего рода кислород для режима — и заинтересован в том, чтобы регулировать поток средств на постоянной основе. В военной сфере иранцы требуют обязательств по полному прекращению американской военной деятельности в Персидском заливе, тогда как Трамп намерен сохранить военные базы, сотрудничество и оборонные соглашения США со странами региона.
Явная полярность позиций
Между сторонами существует глубокий разрыв, и на первый взгляд пространства для компромисса нет, но здесь вступает в силу искусство ведения переговоров. При наличии нескольких спорных вопросов появляется возможность уступить в одном, чтобы получить полную отдачу в другом. Для продуктивного процесса необходимо создать стабильную и обязывающую основу, однако нынешняя процедурная реальность, мягко говоря, проблематична.
Что касается переговорщиков, Аббас Аракчи, министр иностранных дел Ирана, опытен в диалоге с американцами, но его статус пошатнулся после ликвидации Хаменеи. Нынешнее руководство Корпуса стражей исламской революции подталкивает его к ужесточению позиций, опасаясь, что американцы снова его обманут, поэтому он стал более скованным и подозрительным. Вице-президент США, выбранный для руководства переговорами, — прежде всего политический игрок, думающий о собственной карьере. На идеологическом уровне он считается даже более радикальным, чем Трамп, с жесткой консервативной линией, что ограничивает его гибкость. Это контрастирует с парой Кушнер и Виткофф, которые воспринимались как классические государственные служащие, умевшие разбирать и собирать сложные вопросы, создавая «большой пирог» для достижения дополнительных ценностей в соглашении.
Чтобы расширить поле для маневра, американцам требуется создать механизм, подобный совету по миру, который был выстроен для Газы. Стоит объявить о региональном саммите с участием стран Персидского залива, европейских представителей и других игроков, на которых повлияет ситуация в Ормузском проливе и возможная гонка вооружений. Преимущество для США заключается в том, что иранцы окажутся в ловушке: им будет трудно выйти из процесса, не прослыв срывщиками саммита. Недостаток же — потеря части контроля над диктовкой результата.
В исламской культуре время — инструмент достижения целей в период бедствия. «Сабр и сумуд» (терпение и стойкость) считаются божественным повелением. Трамп же верит в быстрые сделки, в нем живет психологический порыв к немедленному результату. Американцы, одержавшие сокрушительную победу в бою при содействии Израиля, хотят такой же победы за столом переговоров (win-lose) и не готовы создавать соглашение, которое приносит достижения другой стороне (win-win), главным образом потому, что речь идет о режиме, об уничтожении которого Трамп заявлял.
В последнее время Трамп начал осознавать, что его нетерпение используется иранцами как бумеранг, и стал транслировать нарратив о том, что отсутствие соглашения для него приемлемо и создаст гораздо большие трудности для Ирана. Также он начал называть нынешний режим «новым», чтобы создать видимость того, что цель устранения старого режима достигнута.
Соглашение требует проработки множества деталей. Существует явная необходимость сначала сформулировать рамочный документ о согласованных принципах. Эти принципы должны быть простыми и ясными, что требует креативности и профессионального понимания искусства переговоров.
Полковник в резерве Дорон Хадар, бывший командир подразделения по кризисам и переговорам ЦАХАЛ.
