«Персональное законодательство»? Истинная причина ложных обвинений в газете «Гаарец»

Мажоритарно-пропорциональная избирательная система, принятая в Израиле, является наиболее демократичной. С чисто демократической точки зрения электоральный барьер — это произвольное препятствие, лишающее представительства партию, которой общественность отдала достаточно голосов для получения хотя бы одного места в выборном органе. Когда пропорциональная система была введена еще до создания государства, электорального барьера не существовало: тот, чьи голоса давали право на один мандат, получал его.

Позже Кнессет установил электоральный барьер в 1%, который постепенно вырос до 3,25%. Аргументы всегда касались необходимости стабильных коалиций. В Турции барьер составляет 10%. На выборах, в которых Реджеп Тайип Эрдоган пришел к власти с третью голосов, это произошло в том числе потому, что партия консервативного премьер-министра, друга Израиля Тансу Чиллер, получила 9,98% голосов и 0 мест в парламенте. Турция из-за избыточной стабильности перестала быть демократией в общепринятом смысле.

Смешение систем имеет тенденцию брать худшее из всех миров. Тот, кто предпочитает стабильность и управляемость, может выбрать систему, принятую в США, которая отделяет избрание исполнительной власти — президента, избираемого напрямую народом, — от Конгресса, который почти не может отправить в отставку ни его, ни его правительство (в отличие от французского гибрида, где президента нельзя отправить в отставку, но парламент может сформировать для него оппозиционное правительство).

Израиль поспешил отменить после Эхуда Барака фарс с премьер-министром, избираемым народом, которого обычное большинство в Кнессете может уволить. С той же степенью важности: хватит 3,25%. Желательно и уместно найти в Кнессете большинство для снижения электорального барьера до 1,5% — это тот процент, который ввел в Кнессет партию «Шломцион» Ариэля Шарона в 1977 году.

Фейк-стори

С целью сорвать законопроекты, касающиеся электорального барьера, увольнения высокопоставленных чиновников, ограничения полномочий Верховного суда вмешиваться в решения Центральной избирательной комиссии и прочего, газета «Гаарец» на прошлой неделе выдумала историю, которой никогда не было, о событиях 2000 года. И сделано это было не в статье-мнении, а в новостном сообщении.

Согласно Ноа Шпигель, парламентскому корреспонденту газеты, «Ликуд» замышлял законодательство для немедленного использования в 2000 году, когда Эхуд Барак потерял большинство и назначил прямые выборы только на пост премьер-министра, которые состоялись в феврале 2001 года. Поскольку только депутат Кнессета может быть премьер-министром, «Ликуд» не мог выдвинуть Биньямина Нетаниягу, который ранее уволился из Кнессета. По словам Шпигель, «Ликуд» продвигал поправку для немедленного использования Нетаниягу, и далее статья разглагольствует о персональном законодательстве с немедленным вступлением в силу как о прецеденте для ближайшей недели.

На самом деле законы о выборах всегда принимались накануне выборов импровизированным образом, продиктованным юридическим вакуумом, из-за которого у законов о выборах нет упорядоченного институционального «отца», подобного законодательным механизмам Министерства юстиции, которые занимаются остальными законами, включая частные.

Проблематичность статьи вытекает из грубого фактического искажения, которое, я надеюсь, является следствием халатности и не более того. Можно предположить, что автор проверила и обнаружила, что закон был принят. Но, видимо, не проверила, почему Нетаниягу не баллотировался. Если бы она проверила, то обнаружила бы, что фракция «Ликуд» проголосовала как один человек против закона, а фракция «Авода» во главе с Эхудом Бараком поддержала его как один человек, потому что на деле закон был призван проклясть Нетаниягу, а не благословить его.

Секрет события заключался в законе о досрочных выборах в Кнессет, который стоял на голосовании от имени «Ликуда». ШАС не была заинтересована в роспуске Кнессета, но ей объяснили, что без выборов также и в Кнессет Нетаниягу не сможет баллотироваться. Чтобы решить проблему, ШАС подала поправку, позволяющую тому, кто не является депутатом Кнессета, участвовать в персональных выборах. Нетаниягу выступил против и объявил, что в такой ситуации не будет баллотироваться на пост премьер-министра.

Барак, который предпочитал соревноваться с Шароном, а не с Нетаниягу, договорился с ШАС, что если закон, позволяющий Нетаниягу баллотироваться, будет принят — они вместе с левыми провалят закон о досрочных выборах в Кнессет, и именно так и произошло (при тихом поощрении Шарона). Поэтому возложение вины за это «персональное законодательство» на его главного противника — в рамках новостного сообщения, спустя примерно 25 лет после обсуждаемого события — это новый пик деградации «Гаарец» из газеты для думающих людей в бюллетень для промытых мозгов.

---

Диктатура аппарата

Демократия — это проблематичная система, полная недостатков, чье главное преимущество в том, что она лучше всех альтернатив. В идиллическом мире фракций, где весь процесс принятия решений происходит «между ушами» лидера, нет сделок и нет членов центра, у которых есть внимательное ухо и чувство благодарности к тем, кто решает их проблемы, приходит на их торжества и, упаси Боже, устроил их или их друзей на должности на государственной службе, называемые уничижительным прозвищем, любимым теми или иными исследователями — «джобами». В партиях лидера всё стерильно и тихо, как на кладбище.

В отличие от избранников демократических партий, таких как «Авода», «Ликуд» или «Мерец», счастливые избранники Яира Лапида, Бени Ганца, Авигдора Либермана, Нафтали Беннета или Гади Айзенкота свободны от забот своего электората, состоящего из одного человека, который даже не просит у них «джоб».

Вот три примера многолетнего проекта «Коррупционеры, вы надоели»:

1. Рафи Кадошим. Когда-то давно — преступник. Сегодня — народный избранник, получивший 2 мандата на выборах в мэрию Герцлии. В силу закона об уголовной информации его прошлое стерто; а в силу его образовательной деятельности по удалению молодежи из групп риска от мира преступности — он завоевал доверие общественности, а также был приглашен депутатом Кнессета Кати Шитрит поделиться своими знаниями и опытом в вопросе реабилитации несовершеннолетних преступников на инициированном ею обсуждении в Кнессете.

Нет сомнений, что у Кадошима есть соответствующие знания и инструменты, чтобы обогатить дискуссию по этой теме. Но СМИ скрыли подоплеку и представили участие в заседании как «бонус», данный Кадошиму из-за его силы в партии, а не как надлежащее и полезное приглашение.

1. Май Голан. Подозрения против Голан связаны с получением средств для некоммерческой организации, обслуживающей её многолетнюю деятельность среди жителей южного Тель-Авива. Не вдаваясь в подробности, сила нападок на министра с таким бэкграундом, как у неё, вызывает вопросы. Речь идет о помощи и пожертвованиях на социальную деятельность, которая получила признание как среди государственных структур, так и среди международных кругов, видевших в их работе модель для подражания. Нападение на организации Голан заставляет знающих людей рефлекторно спрашивать, какова судьба организаций Эхуда Барака, которые собрали миллионы под прикрытием права на молчание?

Так или иначе, в одном нет спора: Голан годами представляла жителей южного Тель-Авива с преданностью, упорством и, прежде всего, талантом. Проблема её злопыхателей в том, что, согласно опросам в «Ликуде», ликудники как раз дарят ей розы, а не шипы.

1. Тали Готлиб. Говорят, что Готлиб — спорная фигура. Согласно всем опросам в «Ликуде», она совсем не спорная фигура. Что еще не является спорным, на мой взгляд, так это то, что против неё нельзя подавать обвинительное заключение. Раскрытие связи между «Ахим ле-нешек» и высокопоставленным сотрудником Шабак в период, когда было ясно, что график премьер-министра известен «Ахим ле-нешек» еще до того, как он известен премьер-министру, было сбоем, требующим объяснения.

Объяснением были действия депутата Кнессета ради выполнения своей роли, и поэтому она пользуется существенным иммунитетом, который не может быть снят, и, следовательно, подача обвинительного заключения за это действие незаконна. Таким образом, тот, кто помогает его подаче, совершает незаконное действие, а тот, кто советовал главе службы и министру содействовать этому — подставил их.

Тот, кто знает министра обороны, знает, что у него срабатывает условный рефлекс. У Исраэля Каца слова «безопасность государства» вызывают подобный рефлекс. Я убежден, что никто не удосужился рассказать ему, что те немногие секретные свидетельства, которые позволяют отдать депутата Кнессета под суд, не показывая ему доказательную базу, не касались действий в рамках полномочий, и что никто не удосужился рассказать ему, что Шимон Перес отказался подписывать секретное свидетельство для предания суду Амнона Абрамовича, который не является депутатом Кнессета, из-за разоблачения Авишая Равива.

Я также верю, что если бы министру обороны не сказали, что юридический советник правительства подаст обвинительное заключение и без секретного свидетельства, он бы не подписал. Я также верю, что если секретность будет использована во зло, не для целей суда по делу о нанесении ущерба безопасности государства — которого, конечно, не будет, — он отзовет свою подпись.

Автор — председатель суда «Ликуда».