Первый, кто распознал

И в этот раз премьер-министру Биньямину Нетаниягу удается прочитать карту быстрее всех. Уже около недели он понимает, что атака на Иран не достигает поставленных целей в отношении того, кто будет править страной после принудительного завершения эпохи Али Хаменеи. А если атака идет не по плану, она не приносит и тех плодов, на которые рассчитывал Нетаниягу внутри Израиля: не созревает сочный политический плод миграции избирателей, усиления «Ликуда» и роста рейтинга поддержки премьера.

Когда от Нетаниягу стало известно, что президент Дональд Трамп согласен на совместную атаку армий двух стран, продолжение — то есть сама война — казалось многим в его окружении почти предрешенным. Успех в кампании против «Хезболлы» в сентябре 2024 года, атака на Иран в октябре того же года и то, что успешно продавалось как колоссальный успех в операции «Им Коль Лави», породили немалое высокомерие. В этой атмосфере эйфории некоторые приближенные к Нетаниягу лица уже начали размышлять вслух о дате выборов — возможно, на конец июня 2026 года или на 7 июля.

Однако планы о «новом Ближнем Востоке» столкнулись с разочаровывающей реальностью. Режим в Иране не пошатнулся в одночасье; вместо замешательства Корпус стражей исламской революции нанес мощный ответный удар; демонстранты не вышли на улицы; «Хезболла» присоединилась к конфликту в полной мере; в США поднялась беспрецедентная общественная критика втягивания в кампанию, а мировой энергетический кризис стал реальной угрозой из-за ситуации в Ормузском проливе. Нетаниягу был первым, кто это распознал. Доказательством служит то, что, осознав низкие шансы на успех, он поспешил изменить цели, стратегию и определение победы.

В серии брифингов и выступлений, включая пресс-конференцию в прошлый четверг, Нетаниягу пересмотрел оборонно-стратегическую концепцию Израиля, заново сформулировав понятия победы и угрозы. В то время как страна была занята его требованием отменить судебный процесс и спорами вокруг слов Трампа о президенте Ицхаке Герцоге, Нетаниягу переписал «книгу инструкций».

«Мы достигли колоссальных достижений, которые меняют баланс сил на Ближнем Востоке и за его пределами. Эти достижения укрепляют статус Израиля как державы, сильной как никогда. Угрозы приходят и уходят. Но когда мы становимся региональной державой, в наших силах отдалять от себя опасности и обеспечивать наше будущее», — заявил он.

Эти слова означают, что Нетаниягу решил оставить позади все, о чем проповедовал ранее. В итоговой речи по операции «Им Коль Лави» он неоднократно использовал словосочетание «экзистенциальная угроза», чтобы объяснить необходимость атаки на иранский ядерный проект. Однако в его нынешних выступлениях это понятие практически исчезло, за исключением упоминаний в контексте политической борьбы внутри страны.

Нетаниягу фактически объяснил, что «экзистенциальная угроза» больше не является определяющим фактором, так как «угрозы приходят и уходят». Теперь, по его логике, будущее Израиля обеспечивается не устранением конкретных опасностей, а союзами и демонстрацией колоссальной мощи. При таком подходе Нетаниягу подходит к выборам с тремя фронтами, где ничего не решено: в секторе Газа правит «Хамас», «Хезболла» остается сильной, а Иран, по оптимистичным оценкам, лишь на несколько месяцев дальше от создания бомбы, чем был до начала операций.

Нетаниягу, вероятно, рассчитывал на иной сценарий, надеясь, что масштабная война позволит решить проблемы радикально. Но в ситуации, когда конца боевым действиям не видно, он фактически хоронит идею «абсолютной победы», давая понять, что она невозможна, и открывая путь для новых раундов конфликта. Это подходящий момент, чтобы вытащить новые цели войны — главное, чтобы можно было объявить о победе. Уже не абсолютной, конечно.