Налоги на подходе? Сценарий, который ждет израильтян после выборов

На протяжении последних пятнадцати лет министерство финансов, сменяя поколения, доказывало нам, что палец его чиновников, и особенно сотрудников бюджетного департамента, особенно легко нажимает на спусковой крючок налогов.

Иногда это война. Иногда кризис на фондовом рынке. Иногда избирательная кампания. Оправдание меняется, но вывод почти всегда один и тот же — повышение налогов. Так или иначе, когда возникает бюджетная трудность, предпочтительным решением для системы почти всегда является увеличение бремени на общественность. Кажется, что в министерстве финансов никогда не упускают возможности повысить налоги.

На самом деле, на протяжении последних пятидесяти лет бюджетный департамент действовал в этом духе почти непрерывно, за исключением двух исключительных периодов, когда управление экономической политикой было изъято из его рук. Первый — после программы стабилизации экономики в 1985 году, а второй — после острого экономического кризиса и фактического банкротства, в котором оказалось правительство Израиля в начале 2003 года.

Не случайно бюджетный департамент тогда выступал против новой экономической политики, которую я планировал вместе с Биньямином Нетаниягу. Та политика основывалась на совершенно противоположной концепции: снижение налогов, повышение эффективности государственных расходов с помощью механизмов контроля из делового мира, поощрение предпринимательства, расширение конкуренции и уменьшение веса правительства в экономике.

Незадолго до того, как Моше Кахлон вступил в должность министра финансов, я предупредил его, что через несколько часов после того, как он войдет в свой кабинет, на его стол будут положены мрачные прогнозы о растущих дефицитах, наряду с рекомендациями повысить налоги. Я объяснил ему, что речь идет не об исключительном событии, а о постоянном ритуале, повторяющемся почти с каждым новым министром финансов.

Не потому, что речь идет о плохих людях. Большинство из них — талантливые и преданные профессионалы. А потому, что в течение многих лет в бюджетном департаменте сформировалось мировоззрение, согласно которому почти любая бюджетная проблема решается путем повышения налогов или увеличения бремени на общественность. Когда не хватает денег, рука тянется прежде всего к карманам потребителей, наемных работников, самозанятых и владельцев малого бизнеса.

В то же время рыцари того же мировоззрения нередко проявляют большую щедрость по отношению к сильным группам давления, предпочтительным отраслям и крупным компаниям, которые получают налоговые льготы, освобождения и различные стимулы. Иногда оба шага даже представляются как часть одной и той же «налоговой реформы»: повышение налогового бремени на широкую общественность с одной стороны, и предоставление льгот сильным игрокам в экономике с другой.

Кроме того, бюджетный департамент с годами стал центральным игроком в политическом управлении государственным бюджетом. Поскольку у него нет независимых статутных полномочий, подобных полномочиям, находящимся в руках генерального бухгалтера, его сила в значительной степени опирается на поддержку министра финансов.

Результатом является четкая система стимулов: департамент помогает создать бюджетную гибкость, которая, в свою очередь, позволяет правительству финансировать соглашения и политические обязательства, а взамен получает поддержку в продвижении своего экономического мировоззрения. Нет необходимости в теориях заговора, чтобы понять, как работает механизм; достаточно понять структуру сил и стимулов внутри него.

Через несколько часов после церемонии смены министров мне позвонил Моше Кахлон. «Как ты узнал?» — спросил он, полушутя, полусердито. «Как ты узнал, что еще до того, как я сел в кресло, ко мне уже пришли с планами повышения налогов?»

Я ответил ему, что они делают это для всех, и что они делали это также для Нетаниягу и для меня в 2003 году. Я порекомендовал ему сделать прямо противоположное. К моей радости, он решил не принимать эти рекомендации как неизбежность. Он снизил НДС вместо того, чтобы повысить его, отказался автоматически принимать прогнозы ужасов и решил проводить независимую экономическую политику. На мой взгляд, это было одно из самых важных решений, которые он принял как министр финансов. Оно позволило ему сосредоточиться на снижении стоимости жизни и усилении конкуренции, и помогло сделать его одним из лучших министров финансов последних десятилетий.

И вот, согласно публикациям в СМИ, в министерстве финансов уже зреет масштабный налоговый план на день после выборов. И что включает в себя план? Повышение НДС для широкой общественности, повышение налога на прибыль компаний, которое особенно ударит по малому и среднему бизнесу, и, с другой стороны, снижение налога на покупку автомобилей.

Якобы речь идет о льготе для общественности. На практике, пока израильский автомобильный рынок остается централизованным, закрытым и контролируемым крупными импортерами, владеющими конкурирующими брендами одновременно, значительная часть льготы может остаться в карманах импортеров вместо того, чтобы дойти до потребителей. Опыт показывает, что когда не устраняют провалы конкуренции, даже снижение налогов не обязательно доходит до общественности.

В 1985 году профессор Герберт Стайн, который был главным ответственным за разработку программы стабилизации, сказал чиновникам министерства финансов, что они должны продолжать делать именно то, что делали до тех пор — только наоборот. Кажется, что и четыре десятилетия спустя этот совет все еще актуален.

Следующий министр финансов должен отправить в мусорную корзину планы повышения налогов и выбрать другой путь. Израильская экономика не страдает от нехватки налогов. Она страдает от высокой стоимости жизни, чрезмерных цен на жилье, централизации, сильных монополий, избытка регулирования и правительства, которому трудно повысить эффективность.

Тот, кто стремится укрепить израильскую экономику, должен решать эти проблемы. Он должен расширять конкуренцию, демонтировать централизацию, сокращать бюджетные растраты и снижать бремя с производящей общественности. Повышение налогов — это самое легкое решение для правительства. Обычно это также самое худшее решение для экономики.