Почему Голан — «свой», а Гофман — «чужой»?

Сравнение Яира Голана и Романа Гофмана раскрывает неприятную правду об Израиле 2026 года: мы почти перестали судить людей по фактам. Мы судим их по лагерю. Если взглянуть на послужной список честно, история оказывается гораздо сложнее, чем простое деление на «хороших» и «опасных».

У Голана на протяжении карьеры были значимые инциденты: командное замечание, выговор от начальника Генштаба Габи Ашкенази и задержка в продвижении по службе после применения «процедуры соседа» вопреки постановлению Верховного суда. Речь не идет об абсолютно стерильной карьере. Однако это не повредило его легитимности. Он остался «принципиальным», «смелым», «хранителем порога» — человеком, чьи ошибки система умеет принимать, потому что «видит полную картину». И, возможно, это справедливо: серьезное государство не должно перечеркивать человека из-за одной ошибки.

Проблема начинается, когда понимаешь, что эта щедрость распределяется неравномерно. В случае с Гофманом самой идентификации с политически «неправильной» стороной достаточно, чтобы превратить его в объект подозрений. Неважно, сколько лет он командовал, какой у него опыт или что он сделал для страны. Дискуссия немедленно сводится к вопросу: «За Биби или против?»

В этом и заключается суть дела. Дело не в Голане и не в Гофмане. Дело в том, что происходит со страной, когда всё перестает быть деловым. Когда политика превращается в войну племен, критерии меняются:

• Если ты в «правильном» лагере, то ошибки — это сложности, отклонения — это контекст, а экстремистские высказывания — это моральное мужество.

• Если ты в «неправильном» лагере, любая ошибка — это доказательство гнили, любая связь — это подозрение, а любой провал становится поводом для полной дисквалификации.

Это тот самый момент, когда общество теряет способность выбирать лидеров рационально. Оно больше не спрашивает «кто этот человек?», оно спрашивает «на какой он стороне?».

Шахар Сегаль, консультант по стратегическим вопросам.