Почему Израиль всегда выбирает войну как вариант по умолчанию?

У народов и государств есть история и институты, а также склонность возвращаться в моменты давления и испытаний к глубоким психологическим паттернам, сформированным опытом и памятью. Под политическими решениями и открытыми спорами работает тихая, почти автоматическая операционная система, направляющая то, как общество воспринимает угрозу и выбирает способ реагирования на нее. Германия опирается на институциональный порядок и осторожность. Соединенные Штаты обращаются к инициативным действиям. Великобритания предпочитает постепенную адаптацию. Франция обрамляет кризисы как вопросы принципа. Россия возвращается к моделям централизации и готовности к самопожертвованию. Китай подчеркивает стабильность, иерархию и долгосрочное планирование. А Япония предпочитает социальную гармонию и коллективную дисциплину.

А Израиль? Когда повседневность нормальна, Израиль — это хаотичное общество, отвергающее порядок, действующее навскидку и не имеющее терпения к процессам. А когда реальность угрожает, его выбор по умолчанию всегда один и единственный: война. Почему? Короткий и очень сложный ответ — из-за Танаха. Да-да, Книга Книг, послужившая источником вдохновения для самых высоких и гуманистических человеческих творений в истории Запада, является также краеугольным камнем израильского военного психоза.

Одна из вещей, которые я больше всего люблю в Танахе, — это несовершенные персонажи. Отцы и матери нации полны изъянов, далеки от образов святых и праведников. Прелюбодеи, предатели, лжецы, слабые, грешники и очень далекие от совершенства, и в этом секрет их обаяния: каждый, в любом поколении и периоде, может идентифицировать себя с ними. Но тот же самый Танах является и неиссякаемым источником опасных ядов. На протяжении столетий еврейская мысль занималась их облагораживанием. Ужасные заповеди отменялись, указы смягчались, неприемлемые нормы подвергались намеренному игнорированию. Порой кажется, что вся Устная Тора и вся обширная литература, развившаяся после нее, были посвящены глубоким изменениям танахического произведения. Так многие поколения обязались следовать утверждению, что у еврейского народа есть два учения, связанных друг с другом: Тора, данная свыше, и Устная Тора, чье занятие — толкование и облагораживание. Ибо Письменная Тора сама по себе — это настоящая смертельная опасность.

Таков был еврейский дух до рождения сионистской идеи. Сионизм произвел разрыв между оригинальным Танахом и Талмудом и раввинистической литературой. Бен-Гурион и люди его поколения вернулись к буквальному Танаху. Не ко всему: предписания «око за око», отсечение кистей рук и рабство остались отмененными и для сионистов. Но великие идеи возродились с болезненной и парадоксальной силой. Отцы сионизма были в большинстве своем светскими людьми и еретиками, не верившими в существование Бога, но тем не менее принявшими обеими руками обещания несуществующего Бога даровать еврейскому народу именно эту землю.

Сионистский «танахизм» стремился вернуться к древним местам, именам и мифологиям как к основополагающим структурам обновляющегося национального сознания. И так вернулись к жизни и самые ужасные указы: превосходство земли над человеком, завоевание, войны и заповеди геноцида из Торы. Это также глубокая основа связи между еврейскими фундаменталистами и их партнерами — христианскими сионистами. Оба движения разделяют идентичную исходную предпосылку: библейский текст — это не история прошлого, а план действий. История — это не процесс, а реализация обещания. И у того, кто исходит из такой точки зрения, его политические решения заряжаются почти теологическим смыслом. И любой конфликт — это одновременно и священная война, и война по заповеди. Это еврейский джихад в его худшем проявлении.

Сам собой возникает вопрос: ведь мы знаем великие пророчества о мире и справедливости, моральные призывы, сформировавшие облик гуманистического Запада. Так почему и как из всего этого вырастает именно культура войны? На это есть два простых ответа: один численный, а другой интерпретационный.

Цифры говорят ясно: и война, и мир в их различных формах упоминаются в Танахе сотни раз, но война упоминается чаще, в большем количестве стихов и с большей силой. Мир в Писании находится на двух удаленных друг от друга полюсах. С одной стороны, он близок, повседневен, очень человечен: «шалом шалом», как твои дела. С другой стороны, появляется другой мир, далекий и неуловимый: мир утопического пророчества, «благословит народ Свой миром», не как конкретные отношения между людьми, а как обещание нового и теоретического мирового порядка. Война же, напротив, почти всегда привязана к месту. Связана с этой землей. Войны Ханаана, войны дома Давида, конфликты с Ассирией и Вавилоном — все они связаны с пространством, контролем и установлением власти над этой конкретной землей. Земля — это причина, награда и опасность. И всегда сверху эхом отдается воинственный приказ: «Война у Господа против Амалика из рода в род».

Этот разрыв обнажает нечто глубокое в том, как Писание понимает мир: миру не нужно территориальное пространство, чтобы существовать, в то время как война не перестает бурлить в этом месте. Пророки видели это отчетливо. Они не довольствовались описанием ситуации, а пытались сломать ее, взять то самое пространство, которое снова и снова порождает войну, и ввести его в другой язык — видения, правосудия, мира, который существует не только между человеком и его ближним, но и между народами. Пока что — без особого успеха.

И если этого недостаточно, то все, что не делает воинственный Танах в его агрессивной сионистской интерпретации, делают новости. Каждый день, весь день, на протяжении десятилетий все израильтяне слышат только один вид новостей: мы убили, мы ликвидировали, мы поразили, мы уничтожили, мы раздавили, мы атаковали. И лидеры, которые прекрасно понимают политическое очарование войны, подпитывают этот механизм и разжигают его. Есть ли чудо в том, что из этих двух составляющих — Танаха и системы СМИ — родилось искаженное видение «супер-Спарты», плод воображения величайшего подстрекателя еврейского народа всех времен? А за ним — слепая толпа, инстинктивно поддерживающая любую войну и агрессию.

Так вырастают внутри войны, которой никогда не бывает достаточно и которая никогда не ведет ни в какое другое место. Войны превратились в нечто похожее на прогноз погоды: о них много говорят и ничего не делают.

И все же этот круг не является велением судьбы. История учит, что общества способны меняться. Не одним драматическим заявлением, а через медленное изменение языка, повестки дня и того, что достойно считаться важным и экзистенциальным. Перестать вести войны Танаха, которые с тех пор и до сегодняшнего дня делали только то, что омывали руки кровью павших и порождали следующее насилие, худшее, чем предыдущее. Перестать слушать генералов и шарлатанов, которые каждое утро заново рады проливать «кровь войны в мирное время». И желательно нашу кровь вместо крови их детей и близких. Пришло время стереть войны Танаха и перейти к словарному запасу мира и планам пророков. Это самая срочная политическая задача нашего времени. Сдать в архив главы библейской кровожадности и реализовать те мечты, которые мы никогда по-настоящему не пытались воплотить.