Пока внимание приковано к Ирану: тихий процесс в Газе, который должен беспокоить Израиль

В то время как общественное внимание в Израиле приковано к противостоянию с Ираном и «Хезболлой», в секторе Газа происходит глубокий стратегический процесс, остающийся почти незамеченным. Если намерения в ближайшее время направить первые подразделения международных сил (ISF) в сектор действительно реализуются, включая контингенты из таких стран, как Индонезия, это станет определяющим моментом: именно так выглядит интернационализация конфликта.

По всей видимости, идея звучит логично: международные силы должны стабилизировать пространство и помогать в гражданском управлении. Однако со стратегической точки зрения значение может быть иным — существенное сокращение свободы действий Израиля в секторе.

На протяжении многих лет Израиль пользовался на Западном берегу критическим оперативным преимуществом — почти полной свободой действий ЦАХАЛ и Шабак. Это один из центральных компонентов израильской концепции безопасности, позволявший непрерывно предотвращать террор. Ввод международных сил в Газу, как ожидается, создаст совершенно иную реальность: пространство, насыщенное международными игроками, высокую политическую чувствительность и растущие ограничения на способность Израиля действовать самостоятельно.

«Палестинская автономия лайт»

Наряду с этим происходит еще один процесс: возвращение Палестинской автономии в Газу, пусть и под завуалированными названиями. На протяжении долгих месяцев Израиль подчеркивал, что не допустит возвращения ПНА в сектор. На практике сейчас намечается модель «ПНА лайт»: гражданские и административные механизмы, связанные с администрацией и действующие через официальные международные структуры. Однако, в отличие от модели, существующей на Западном берегу, здесь Израиль не получает главного дивиденда — полной свободы действий в сфере безопасности.

С точки зрения ХАМАС, это развитие событий также не является стратегической угрозой. До тех пор, пока организация сохраняет в своих руках эффективную монополию на применение насилия в секторе, то есть военную силу и способность навязывать порядок на местах, альтернативные гражданские механизмы могут существовать рядом с ней, не угрожая власти по-настоящему. Иными словами: пока ХАМАС удерживает то, что Макс Вебер определил как «монополию на насилие», он не особо обеспокоен появлением новых гражданских игроков. Тактическое сотрудничество с международными силами стабилизации может даже служить ему: другие несут гражданское бремя, в то время как ХАМАС сохраняет реальные центры силы. Эта позиция также получает региональную поддержку от таких стран, как Катар и Турция.

ХАМАС восстанавливается

При этом ХАМАС не стоит на месте. Организация умело использует снижение международного внимания к арене, восстанавливает гражданский контроль и заново адаптирует свои военные возможности к реальности затяжной партизанской войны.

По моему опыту, почти всегда наступает момент, когда окно возможностей для формирования реальности закрывается — и тогда реальность начинают формировать другие. Это именно тот момент, к которому приближается ситуация в Газе.

Как и на любой арене, здесь военный ход должен завершиться политическим, который определит «день после». Когда этот этап откладывается или остается туманным, арена быстро заполняется другими игроками.

Газа не является изолированным случаем. Она — часть широких изменений, происходящих сегодня на Ближнем Востоке, изменений, которые оформятся и по завершении кампании против Ирана и «Хезболлы». Вопрос не только в том, кто победит в войне, но и в том, кто будет формировать реальность после нее.