Политический маятник: почему электоральный барьер стал новой «мессианской» идеей
Израиль выделяется на фоне других демократий своей склонностью к частым изменениям электорального барьера, который уже четырежды подвергался корректировкам. Параллельно с этим дискурсом наблюдается растущий гендерный разрыв в восприятии хода войны: женщины значительно чаще мужчин склонны оценивать ситуацию как поражение.
Родился новый мессия: электоральный барьер. Заметили ли вы, что он внезапно оказался в центре дискуссии о политической реформе, необходимой Израилю? Если вы до сих пор не обращали на это внимания, то после публикации Амитом Сегалем самоуверенного видео, продвигающего эту реформу, вы наверняка заметите (видео любопытное, стоит посмотреть). Сегаль — не первая ласточка и не последняя; изменение электорального барьера получило статус модной идеи.
Это не первый раз, когда с ним такое происходит. Его уже «помазали в мессии» в прошлом. То это повышение барьера, то его понижение. Детали важны, но они вторичны по сравнению с надеждой, воплощенной в стремлении к переменам. Считается, что если мы только поднимем — или только опустим — этот порог, то придет исцеление от политического недуга. Кнессет якобы превратится из обители убожества в оплот достоинства, инноваций и свежих инициатив.
Электоральный барьер существует в любой избирательной системе нашего типа. Израиль не является исключением в определении его высоты по сравнению с другими демократиями. На самом деле, барьер — вещь необходимая, он существует, даже если не прописан в законе. Поскольку в Кнессете фиксированное число мест, любой кандидат, получающий 1/120 часть голосов (чуть более 0,8%), по сути, преодолевает негласный барьер. Чтобы опустить его еще ниже, пришлось бы увеличивать количество мест в парламенте, что, конечно, можно сделать, пока не решатся все наши проблемы.
В чем Израиль действительно исключителен, так это в своей суетливости. В нашей склонности к поспешным действиям. Исследование Кнессета показало, что большинство стран либо никогда не меняли электоральный барьер, либо делали это лишь однажды. Израиль менял его четыре раза, и сейчас есть те, кто подталкивает к пятому.
Около десятилетия назад барьер был повышен. Тогда тоже царили мессианские настроения: кто-то верил, что это уничтожит мелкие и шантажистские партии. Результат мы видим перед глазами. Чувствуете улучшение? Его не последовало. Теперь приходят другие и предлагают обратный шаг — снижение. И нельзя сказать, что они говорят глупости. У них есть веские аргументы в пользу того, что это позволит войти новым силам и встряхнет систему.
«Государство Израиль сегодня нуждается не в барьерах для входа в политику, которые опускают руки партиям, предлагающим альтернативу, а в новых идеях, в свежих фигурах, разрушающих эхо-камеры», — написал Идан Эрец в журнале «Ха-Шилоах». По его мнению, не обязательно, чтобы крошечные партии занимали руководящие посты — достаточно, чтобы они бросали вызов общепринятой мудрости и обновляли повестку.
Распространенный дискурс о необходимости снижения барьера ведется сегодня в основном в правых кругах. Это вызывает подозрение, что за этим стоит скрытое намерение помочь правому блоку на выборах. Не факт, что это подозрение обосновано: иногда и правые, и левые, и центристы просто приходят к выводу, что какая-то идея полезна для страны. Разве не очевидно, что попытка стабилизировать Израиль путем повышения барьера провалилась?
Многие израильтяне готовы ухватиться за любую соломинку, предлагающую спасение от беды под названием «израильская политика». Однако не факт, что нынешняя соломинка лучше прошлой. Возможно, урок в том, что изменение барьера — это просто соломинка, и неважно, повысим мы его или понизим. Ситуация настолько плоха, что крайне нежелательно рисковать ее дальнейшим ухудшением.
А если и рисковать — то только после серьезного изучения, после формирования нового правительства, а не как предвыборный трюк. И рассматривать этот риск нужно в сравнении с другими предложениями: созданием верхней палаты парламента, референдумами или принятием полной конституции. Это не проверенное лекарство, а изменение, результат которого нельзя предсказать.
Побеждает ли дама?
Во время войны реальность говорит громче, чем общественное мнение. Если страна побеждает на поле боя, а общественность этого не понимает, есть шанс, что она поймет позже. Если же страна проигрывает, а пропаганда продает победу, реальность все равно расставит все по местам. И все же общественное мнение важно, так как решимость страны продолжать сражаться зависит от готовности населения приносить жертвы.
Данные индекса израильского общества JPPI свидетельствуют о значительном падении ощущения победы. С начала апреля до начала мая доля израильтян, считающих, что Израиль побеждает, снизилась с 46% до 38%. При этом доля тех, кто говорит о «проигрыше», выросла до 36%.
В этом вопросе обнаружился явный гендерный разрыв. В майском опросе 57% мужчин заявили, что Израиль побеждает, по сравнению с 25% женщин. Это разрыв в 32%. Даже после учета факторов религиозности, возраста, дохода и образования разрыв остается значительным. Это означает, что мужчины и женщины одного социального статуса по-разному считывают реальность войны.
Разрыв растет от месяца к месяцу. При этом нет разницы между мужчинами и женщинами в уровне доверия к военному эшелону, но есть огромная разница в доверии к правительству и политическому руководству.
Антисемитизм и юмор
Недавно скончался Авраам (Эйб) Фоксман, легендарный лидер, возглавлявший Антидиффамационную лигу. Его жизнь и деятельность напоминают о том, как сильно изменилась Америка. В 2007 году игрок Майкл Рэй Ричардсон был отстранен от тренерской работы за антисемитские высказывания, хотя, по сути, пытался сделать комплимент, говоря о «хитрых» и «успешных» евреях.
Фоксман тогда поддержал отстранение, но позже признал, что наказание было, возможно, слишком суровым. Этот случай напоминает: на пути к искоренению антисемитизма евреи должны быть осторожны, чтобы не потерять способность видеть события в надлежащей пропорции и, конечно, свое чувство юмора.
