Политика на крови: почему трагедия не должна становиться трамплином в Кнессет
Политики, не превращайте семьи заложников в участников реалити-шоу, соревнующихся за место в списках партий, и не используйте личные драмы для запуска предвыборных кампаний. Истинное служение народу требует профессионализма и тяжелой работы, а не только умения собирать лайки на фоне национальной скорби.
Прослушивания для «МастерШеф: Религиозный сионизм» проходили в соседней студии с прослушиваниями для «МастерШеф: Демократы».
Это VIP-сезон: родители детей, похищенных и выкупленных из плена, вышли в финальный этап, где призом является реальное место в списках малых партий. Те, кто заплатил самую высокую цену, как говорят, возможно, получат бронь в крупных политических объединениях.
За кулисами
Сами участники понимают: здесь нет ни приза, ни утешения. Функционеры осознают, что на вершине пирамиды сидят народные избранники, которые извлекут из этого чистую прибыль.
В подготовительных беседах с судьями — акулами пиара и стратегии — участники будут говорить о чувстве миссии и самопожертвовании. Слова правды очевидны, бюджет на сценаристов здесь излишен. В промо-роликах участники выйдут из-за кулис и расскажут судейской коллегии — в процессе «приготовления» кампании — что привело их сюда. «Отличный материал», — скажут волки соцсетей. «Какая мощь! Какой кастинг!».
«И какой тайминг!», — добавит продакшн, отслеживая прирост подписчиков в Instagram после каждой новой «звезды вражды». «Это всё еще горячо», — решат советники, нужно использовать момент, пока еще помнят имена.
За ширмой
Мы хотим помнить всех. Мы обязаны помнить всех. Мы помним! И пострадавших, и павших, и тех, кто несет на себе страшное бремя утраты и ежедневной борьбы — семьи. Они заслуживают от нас всего.
Всего — кроме политического кредита. Высокую ступень, на которой находится самоотверженность пострадавших, нельзя и запрещено переводить в голоса в избирательной урне. Это искажение может повредить последнему святому участку, который у нас остался.
«Нет дома, где не было бы мертвеца» — в Торе это написано про дома египтян во время казни первенцев, а в последние годы кажется, что это прямо про нас. Ну, а если есть так много семей, понесших утрату, может быть, они в любом случае подходят для общественной деятельности? Такое возможно. Но скорбь не делает того, в чье окно постучалась смерть, талантливым политиком. Депутат Кнессета — это профессия. Слуги народа должны не только уметь избираться, но и уметь тяжело работать на различных политических фронтах, чтобы улучшать практические аспекты нашей жизни.
Люди дела — это обычно не охотники за лайками и не те, кто вызывает идеологическую идентификацию. Возможно, даже наоборот.
В конце концов, ты — тренд
Общественное мнение сентиментально, пресса жалеет «цветы сада», и мы привыкли, что национальный траур обеспечивает сочувственное освещение. Но что мы за общество, если пороговым условием для исправления мира являются личная трагедия, популярность и принадлежность к «левому» или «правому» лагерю? На данный момент «горячие имена» — это Цвика Мор и Эйнав Цангаукер. В прошлом мы видели в зале заседаний Наву Бокер (вдова погибшего в катастрофе на горе Кармель), Шули Муалем (вдова погибшего в катастрофе вертолетов) и Лимор Сон Хар-Мелех (вдова жертвы террора). Это принципиально не отличается от того, как политика в прошлом пыталась использовать Али Охану, чудом спасшегося в инциденте, или Пнину Розенблюм, к которой относились как к «гиммику», несмотря на то, что речь шла о бизнесвумен с реальными достижениями.
Можно чтить людей, ставших национальными символами благодаря редкому противостоянию ситуациям, в которых Иов бы сдался. Но если мы включим их в соревнование, мы будем презирать их еще до того, как закончим подсчет голосов солдат. Мирьям Перец, с этой точки зрения, является легитимным кандидатом — президент это символ, а не политик. Но и ее участие доказало, как это ни больно, что политика — это профессия.
Без привлечения родителей
Мы злимся, если Сара Нетаниягу вмешивается в дела управления. Почему? Потому что в развитом обществе разделяют народного избранника и символ, находящийся рядом с ним.
В той же мере нерелевантно то, что случилось с женой Бени Ганца, который запустил на этой неделе кампанию, копаясь в ее медицинской карте. Сплетни о жене кандидата? Это не интересно. Важно, что он сам сделал профессионально. Лайки из жалости или оценка стойкости дают тебе «орден эмпатии». Но избирательная урна находится на соседней улице.
Лорд Лайков
Интересно, где бы сегодня разместили Рана Коэна из фракции «Рац», который явил миру закон о социальном жилье и совершил революцию, чтобы люди всех течений и взглядов стали домовладельцами. Он был достаточно лет «в поле», чтобы запустить и реализовать практическое видение, но не факт, что мы бы считались с ним сегодня.
И без подсчета лайков — Орит Струк. Не имея ошеломительного успеха в социальных сетях, она занимает пост министра поселений и национальных миссий. Но ни одна «выжималка лайков» не способна возглавить проект по расширению поселений, который она осуществила от Цемаха до Эйлота, модернизацию Бейт-Шеана, создание нового блока поселений в долине Арад и законодательные изменения в его пользу. Если проезжать там или знать жителей, об этом слышно. И есть еще такие слуги народа со всех сторон.
Освобождение заложников было национальной миссией. Политическое разделение на семьи заложников «слева» и «справа» — это кровоточащая рана: 7 октября мы выучили, что наша сила в нашем единстве, но быстро забыли. Перетекание исторического конфликта в противостояние семей в «враждебных» партиях отражает этот разрыв и еще глубже погружает нас в болото политики идентичности.
