Полная утрата управляемости: почему государство проигрывает в войне с преступностью в арабском обществе?
Пугающие данные о случаях убийств уже давно перестали быть внутренней проблемой «сектора», став угрозой для всего Государства Израиль. Почему у полиции отобрали необходимые инструменты и как мы пришли к ситуации, в которой никто не обязан отчитываться перед общественностью?
Интервью, которое дал в конце недели изданию «Макор Ришон» адвокат Рои Кахлон, глава штаба по борьбе с преступностью в арабском секторе при канцелярии премьер-министра, должно было потрясти страну. Кахлон описал ситуацию в сфере безопасности высшего порядка: вооруженные преступные организации контролируют оружие, деньги, тендеры и жизни целых населенных пунктов. Однако система правоприменения, которая должна возглавлять эту борьбу, не предоставляет полиции всех необходимых инструментов.
А цифры ужасают: в 2016–2025 годах в арабском обществе было убито почти в три раза больше людей, чем в еврейском, хотя арабы составляют лишь пятую часть населения страны. Если сделать поправку на размер населения, риск того, что арабский гражданин будет убит, примерно в десять раз выше, чем у еврея. Согласно данным организации «Инициативы Авраама», в первой половине 2026 года в арабском обществе было убито 144 человека по сравнению со 128 за аналогичный период прошлого года: рост на 12,5 процента.
И пусть будет ясно: это не «проблема сектора», а полная утрата управляемости в самом сердце Государства Израиль. Граждан убивают почти каждый день, дети остаются сиротами, владельцев бизнеса шантажируют, главы местных органов власти получают угрозы, а свидетели боятся говорить. Когда преступная организация решает, кто выиграет тендер, кто откроет бизнес и кто останется в живых, она перестает быть просто преступной группировкой и становится альтернативной властью.
Как мы дошли до этого? Нет одной причины. Государство вливало большие бюджеты в арабское общество, но не выстроило вовремя механизмы, достаточные для защиты тендеров, подрядчиков и местных органов власти от проникновения преступных организаций. Пандемия коронавируса ослабила системы образования и занятости, увеличила число молодых людей, которые не учатся и не работают, и углубила зависимость от «серого» рынка. И одновременно, вследствие «дела о шпионском ПО», были приостановлены, сокращены или остались без регулирования некоторые технологические возможности полиции по проникновению в преступные сети, использующие зашифрованные телефоны, подставных лиц и закрытые цепочки командования.
Таким образом, преступные организации получили три актива одновременно: больше денег, которые можно захватить, больше молодых людей, которых можно завербовать, и меньше возможностей у государства проникнуть внутрь организации. Ответственность за эту катастрофу, конечно, не лежит на одном лишь факторе. Но есть одна система, которая требует для себя почти полной независимости и последовательно отказывается принимать на себя соразмерную ответственность: система прокуратуры и юридического консультирования.
Кахлон назвал юридического советника правительства Гали Бахарав-Миару «начальником генштаба» борьбы с преступностью в арабском обществе. Это определение точно с институциональной точки зрения. Юридический советник стоит во главе системы прокуратуры, обладает решающим влиянием на регулирование следственных инструментов и представляет обязательную юридическую позицию правительства. Если Верховный суд и судебная система требуют защищать ее независимость от выборного эшелона, они не могут уклоняться от последствий применения этой власти.
Если регулирование использования шпионского ПО против преступных организаций задерживается из-за того, что судебная система настаивает на увязке этого вопроса с использованием инструментов в расследованиях коррупции во власти, то это искаженная система приоритетов. Можно и нужно регулировать целенаправленное использование технологических инструментов против тяжких преступлений под судебным ордером, с четкими ограничениями и жестким контролем. Нельзя превращать кровь арабских граждан в разменную монету в институциональной борьбе за расширение следственных полномочий в других сферах.
Здесь кроется патология израильской системы правления. Верховный суд расширяет независимость прокуратуры, ограничивает способность министра вмешиваться в сферу расследований и защищает юридического советника от правительства.
Но когда система терпит неудачу, нет реального механизма, который возложил бы на нее ответственность. Министр не имеет права вмешиваться, правительству трудно изменить политику; Кнессет почти не способен осуществлять надзор, а юридический советник не избирается и не обязан отчитываться перед общественностью.
Есть те, кто относится к преступности в арабском обществе так, будто это внутреннее дело арабов. Это не только расизм — это еще и стратегическая глупость. Организация, обладающая тысячами единиц оружия, деньгами, разведданными и способностью внушать ужас, не останавливается на границе арабского населенного пункта. Сегодня оружие направлено на войны между организациями. Завтра оно будет направлено против бизнесов, государственных учреждений и еврейских граждан. И тот, кто забыл события «Стражей стен», навлекает на себя следующее событие.
Когда говорят, что у Бахарав-Миары руки в крови, это не означает уголовную ответственность или утверждение, что она стремится к такому результату. Речь идет об общественной и институциональной ответственности. Тот, кто обладает властью, мешает выборному эшелону ее использовать и решает, какие инструменты будут в распоряжении государства, не имеет права исчезать, когда провал измеряется трупами. Потому что независимость без ответственности — это не верховенство закона, а власть чиновников. И на такой власти уже есть кровь на руках.
Проф. Моше Коэн-Элия — эксперт по конституционному праву и основатель «Масад ха-Арец — исследовательского института народа Израиля».
