Поражение в их глазах
Поскольку невозможно отделить шиитское население Ливана от террористической организации, проросшей из него, призыв к разоружению «Хезболлы» является политической фикцией. Единственный путь к ее разгрому лежит не через все новые ликвидации, а через взимание болезненной цены в виде выбивания почвы из-под ног в прямом смысле этого слова.
Приостановка кампании против Ирана, наметившаяся в рамках соглашения о прекращении огня, достигнутого в среду под утро, и после длинного ряда впечатляющих достижений в задержке иранского ядерного проекта и нанесении ущерба системе производства и запуска баллистических ракет, не должна ослеплять нас и мешать трезво смотреть на цели на ливанском фронте, который все еще остается горячим. Слова командующего Северным округом о том, что разоружение «Хезболлы» не является целью нынешней войны, верны и, по сути, самоочевидны.
«Хезболла» — это фактически иранская организация, но не внешняя военная сила, захватившая части Ливана и навязавшая себя жителям, а плоть от плоти шиитского населения Ливана, сосредоточенного на юге страны, в долине Бекаа и в южных пригородах Бейрута. Ливан — это не что иное, как объединение анклавов шиитов, суннитов, друзов и христиан без общего знаменателя, которые оказались вместе внутри искусственной линии, начертанной британцами и французами около ста лет назад. Крах ливанской фикции был предотвращен американским военным вмешательством в 1958 году, что дало ей еще несколько лет существования до захвата власти ООП в конце 60-х и гражданской войны в 1975 году.
Когда ЦАХАЛ вторгся в Ливан в 82-м году, чтобы положить конец террору ООП, колонны танков встречали горстями риса и радостными криками. Но изгнание ООП значительно облегчило только что возникшему экстремистскому иранскому режиму задачу по распространению своего покровительства на шиитское население и превращению его из общества, выражавшего благодарность Израилю, в отлаженный механизм террора. Это процесс, который начинается с фанатичного воспитания с раннего возраста и закалки поколения за поколением в пылу ненависти, джихадизма и абсолютной верности апокалиптическим мусульманским ценностям.
Шиитам в Ливане также принадлежит первенство в экспорте терактов-самоубийств. Практика, начавшаяся в начале 80-х, распространилась оттуда по всему мусульманскому миру. Прошедшие с тех пор 40 лет создали общество, которое в большинстве своем является джихадистским и пропитанным ненавистью. Если и раньше не было ничего, что связывало бы общины в Ливане, то эта индоктринация превратила местных шиитов в независимый иранский филиал, не имеющий ничего общего с Ливаном. Солдаты ЦАХАЛ, проходящие сейчас через покинутые деревни южного Ливана, находят почти в каждом доме огромное количество оружия и флаги — не флаги Ливана, а флаги Ирана. Таким образом, на севере у нас фактически есть граница с Ираном, территория, на которой проживает население, действующее по указаниям из Ирана и тяжело вооруженное им.
Нет возможности отделить «Хезболлу» от шиитского населения, и ожидание того, что «Ливан» разоружит «Хезболлу», является циничной шуткой. Тот же Ливан приказал послу Ирана уехать, тот отказался, и Ливан молчит, потому что Ливан на самом деле не является государством. Осло и троянский конь. Разоружение «Хезболлы», таким образом, является теоретическим понятием и может быть осуществлено только внешней силой, то есть ЦАХАЛом. И чтобы сделать это, необходимо захватить все шиитские районы, обходить дом за домом и собирать оружие. И что потом? Остается население с сильной мотивацией, которая является самой мощной силой — и весь процесс фактически обратим и лишен смысла. То есть мы не хотим и не можем «разоружить «Хезболлу»», а разговоры об этом — не что иное, как политическая пропаганда.
Что же можно сделать? Ударить по финансированию, вооружению и мотивации. Удар по финансированию и вооружению наносится в источнике, в Иране, и это делалось в последний месяц хорошо, но пока прервано. Удар по мотивации означает взимание невыносимой цены с поддерживающего шиитского населения для достижения «победы». Победа — это не вечное решение, как в наших лучших мечтах, а то, что определяется врагом как поражение. Убийство их командиров и солдат не воспринимается ими как поражение, а то, что им действительно больно — это потеря территории. Когда деревни покидаются, а территория захватывается, когда почва уходит из-под их ног в полном смысле этого слова, речь идет о значительном достижении. А если этого недостаточно? Продолжают отрезать следующий кусок. Посмотрим, кто сломается первым, при условии, что будет ясно, что территория не возвращается.
Почему захват Газы в войнах Кадеш и Шестидневной войне занял два дня, в то время как в нынешней захват примерно половины сектора занял долгие месяцы? Потому что тогда ЦАХАЛ должен был сломить только египетский гарнизон, так как население не было боевой силой и не имело мотивации в стиле «Хезболлы». После 67-го года силам безопасности нужно было сломить террористические элементы, и как только это было сделано, началась довольно мирная жизнь рядом с населением в Иудее и Самарии и в Газе. Жители не полюбили нас, но пользовались связью с израильской экономикой и резким ростом уровня и продолжительности жизни. Это население превратилось в местную «Хезболлу» посредством той же джихадистской промывки мозгов, которая возникла вследствие катастрофического шага соглашений Осло. Импорт в страну троянского коня ООП привел к созданию системы образования и подстрекательства, идентичной шиитскому изданию в Ливане, только в палестинской суннитской убийственной версии. Результат — та же мотивация, которая привела к ненависти, вооружению, туннелям, оружейной индустрии, убийствам и резне.
Население, которое в прошлом жило с нами в относительном спокойствии, превратилось в военную машину, каждая часть которой является бескомпромиссным двигателем, точно так же, как шииты в Ливане. Воспитание и подстрекательство создали в Иудее и Самарии, в Газе и в Ливане идентичную мотивацию. Единственная разница заключается в возможностях, и контроль Израиля в Иудее и Самарии ответственен за разницу в возможностях. Отсчитывайте время до следующей резни. Система глубокого подстрекательства превратила коллектив в Иудее и Самарии и в Газе, а также шиитов в Ливане, во врага. Мотивация населения, одурманенного ненавистью, не даст нам покоя и потребует невыносимых жертв. Джихадистская радикализация привела к тому, что если не захватывать территорию, не убеждаться, что ее жители ушли, и не разрушать ее, можно начинать обратный отсчет до следующей резни. Эта кровожадность должна привести у нас к изменениям в подготовке и юридическом подходе в отношении способов самообороны.
Именно по отношению к самому Ирану отношение к населению иное, потому что внутри своего собственного дома режим потерпел неудачу в превращении его в единое целое. Там возникло массовое сопротивление, которое заставляет режим убивать граждан страны снова и снова, и отношение к гражданам самого Ирана должно быть гораздо более сложным, каким оно и было в нынешней войне. Условия прекращения огня все еще туманны. Возможно, что, несмотря на все свои заявления, Дональд Трамп отказался от сути уничтожения этого опасного режима ради экономических мотивов и потащил нас за собой. Поэтому в таком случае удержание в наших руках территории, которую мы захватили у иранского филиала в Ливане, будет единственной ощутимой победой как над «Хезболлой», так и над Ираном.
