После Зини приходит Гофман: борьба за пост главы «Моссада» как битва за власть народа

1. Попытка найти изъяны в чистоте нравов кандидата на пост главы «Моссада» напомнила мне бессмертную фразу покойного премьер-министра Ариэля Шарона. В отчаянии от ритуала дисквалификаций в различных комиссиях он сказал: «Видимо, нужно приводить кандидатов на высокие посты прямо из родильных отделений».

2. Признаюсь, я не могу понять главу «Моссада» Дади Барнеа. Вы завершили полный шестилетний срок. В каком мире подчиненный мобилизуется для срыва намерения того, кто его назначил, выбрать себе преемника? Как глава «Моссада», вы имели огромное влияние на назначения в организации и на все, что в ней происходит. Но всё. Это закончилось.

Не могу понять, почему он подрывает авторитет премьер-министра Биньямина Нетаниягу, который сам назначил его на пост главы «Моссада», и действует против Романа Гофмана — человека, работавшего рядом с ним в тяжелые дни войны в последние два года в качестве военного секретаря премьер-министра. Мы не слышали оправдания такому поведению, сочетающему в себе нелояльность и отсутствие коллегиальности.

1. Решимость Барнеа сорвать назначение своего преемника и уничтожить шансы Гофмана стала неожиданностью. Что не стало сюрпризом, так это одержимая деятельность юридического советника правительства, адвоката Гали Бахарав-Миары. Ведь она систематически действует для срыва назначений — от сферы СМИ до самого ядра безопасности.

После того как она пыталась предотвратить назначение генерал-майора Давида Зини на пост главы «Шабак», теперь она всеми способами пытается помешать генерал-майору Гофману стать главой «Моссада». В предыдущем раунде (назначение Зини) ей в итоге пришлось уступить. Сейчас она во второй раз позорится в Верховном суде в своем отчаянии достичь желаемого результата. Возможно, она верила, что либеральный состав судей станет гарантией решения, которое будет ей по вкусу.

1. Единственный человек, который несет министерскую ответственность за обе разведывательные организации Израиля, а также общую ответственность за безопасность страны — это премьер-министр. К нему предъявляли, предъявляют и будут предъявлять претензии по этому вопросу. Не к Бахарав-Миаре, не к суду. Даже не к Дади Барнеа. Попытка выхолостить ответственность из полномочий — это не что иное, как покушение на демократическую идею.

На протяжении многих лет создавались общественные комиссии, призванные ограничить свободу действий назначающих лиц (избранников народа) и сузить свободу усмотрения политического эшелона. По сути — дать чиновничеству и судебной системе власть срывать назначения. Решать, какое назначение разумно, а какое нет. Кто чист, а кто нет.

1. На этот раз — в случае с назначением главы «Моссада» — даже после того, как комиссия утвердила кандидатуру Гофмана (комиссия, которая в основном проверяет чистоту нравов), Бахарав-Миара не прекратила попытку срыва. Только в случае крайней неразумности юридический советник не должна защищать решения политического эшелона. Но здесь она не только не защищает, но и серийно присоединяется к истцам, чтобы провалить назначения.

2. Попытка срыва этого назначения особенно шокирует. Премьер-министр не выбрал рядового на эту должность. Фактически, на обе позиции — главы «Шабак» и главы «Моссада» — он выбрал двух генерал-майоров ЦАХАЛ, которые всю свою сознательную жизнь отдали безопасности государства. Гофман проявил самоотверженность, когда по собственной инициативе отправился воевать 7 октября и был тяжело ранен. У премьер-министра также была прямая возможность составить впечатление о Гофмане по тесной работе в последние два года во время войны.

Я не могу вспомнить никого, кто мешал бы покойному премьер-министру Ицхаку Рабину назначить своего военного секретаря, генерал-майора Дани Ятома, на пост главы «Моссада». Это прошло гладко. Но Гофман — «другой», он «белая ворона». Памятно его задокументированное высказывание: «Начальник Генштаба, мы готовы и хотим воевать». Все «великие» в первом ряду покатились со смеху, но не указал ли Гофман тогда именно на проблему?

И сейчас он «белая ворона». Не только потому, что репатриировался из стран СНГ и прошел тернистый путь наверх. Активистская концепция, которой он придерживается, не нравится определенному и известному кругу лиц. Но премьер-министр, по всей видимости, хочет видеть во главе секретной организации именно такого человека, с такой концепцией. И да — также человека, которому он доверяет, потому что между премьер-министром и главой «Моссада» должно быть доверие. Какое именно понимание в этих вещах есть у Гали Бахарав-Миары? И откуда у нее легитимация пытаться сорвать такое назначение?

1. Поведение Ронена Бара и Дади Барнеа в их последние дни на должностях свидетельствует о необходимости глубокого потрясения и встряски в государственных системах. Один цепляется за алтарь после своего провала 7 октября. Второй выбрал резкий финальный аккорд в виде попытки срыва своего избранного преемника.

2. Мы находимся в разгаре беспрецедентного и открытого конфликта между избранным эшелоном и высшим чиновничеством в стране. Сейчас это выражается в кампании против назначения главы «Моссада», но мы уже некоторое время живем в реальности, где судебная система навязывает правительству работу с юридическим советником, между которой и названием ее должности нет никакой связи. Она систематически работает против правительства. Нормализация этого тяжелого явления ненормальна.

Это и есть опасность — с большой буквы — для демократического режима. В демократии народ определяет, кто будет избранниками, а избранники должны определять, с кем они работают на ключевых перекрестках для реализации своей политики. Не дай бог, не путем замены всех работников на государственной службе, но определенно выбирая на центральные должности тех, с кем работается наилучшим образом для реализации политики. В демократии народ решает через своих избранников, а не чиновничество. И у народа есть сила сменить своих избранников на выборах.

1. На этом фоне интересно посмотреть, кого мобилизуют в оппозиционных партиях в преддверии выборов. Почти все — выходцы из высшего чиновничества в государственном секторе. Не люди, добившиеся большого успеха в частном секторе. Не люди, выросшие в ходе политической борьбы. Не бывшие мэры городов. И не деятели образования. А те, кто сидел на ключевых перекрестках государственного чиновничества.

Нафтали Беннет — Лиран Авишар Бен-Хорин, занимавшую пост гендиректора министерства связи, и бывшего гендиректора министерств финансов и транспорта Керен Тернер. Гади Айзенкот — бывшего главу бюджетного отдела министерства финансов Шауля Меридора и бывшего главу «Шабак» Йорама Коэна. Яир Лапид — генерал-майора (в рез.) Ноама Тивона.

Во главе двух оппозиционных партий сегодня стоят бывшие генералы (Айзенкот и Яир Голан). Они сменили женщин, стоявших во главе в предыдущем раунде (Мерав Михаэли, Захава Гальон). Это часть борьбы за власть и контроль между социальными слоями в стране.

Бывшие чиновники, выходцы из государственных систем, встраиваются в партии, где не проводятся демократические выборы. Если у них получится — они станут избранным эшелоном и примут активное участие в борьбе, которая, на мой взгляд, действительно является борьбой за облик израильской демократии. Хотите угадать, на какой стороне они будут?