Поздравляем! Как вы его назвали? Беэри?
Когда израильские родители выбирают имя «Оз» для ребенка, они не выбирают катастрофу. Они выбирают путь, героизм, даже рутину. Они не помнят то, что было отнято, — они провозглашают то, что осталось.
Ришон-ле-Цион. Молодая мать на детской площадке зовет свою дочь: «Беэри! Иди сюда!». Трое разных малышей навострили уши. Кто-то позвал их по имени. Одна из них узнает голос и бежит к маме. Беэри радостна и энергична. С 7 октября в Израиле родилось более 17 тысяч младенцев. Некоторые из них получили имена, которые до войны были просто красивыми, а после нее превратились в нечто иное. 49 мальчиков и одна девочка были названы «Оз». 34 мальчика и 11 девочек получили имя «Беэри». Восемь мальчиков и две девочки — «Эрез». Пять мальчиков и три девочки — «Нир». Три девочки были названы «Нова», и бесчисленное множество других — в честь солдат, ставших памятью.
На логическом уровне трудно объяснить, насколько эта израильская традиция давать имена в честь катастроф абсурдна. Существуют культуры, которые стирают имена, связанные с поражениями или бедствиями. Аборигены в Австралии запрещают произносить имя умершего, иногда в течение многих лет после его смерти. Племена апачей видели в упоминании имени покойного оскорбление, ведущее к насилию. Вообще, у многих народов имя, связанное с катастрофой, стирается из языка, поглощается, исчезает, и максимум получает памятник рядом с местом трагедии. Логика ясна: боль не консервируют.
А Израиль делает наоборот. Всегда делал наоборот. Зануды, которые не делают ничего логичного, но каким-то образом это всегда работает на них с исторической точки зрения. Потому что израильтянин, слышащий о карапузе по имени «Беэри», думает не о катастрофе, а о «всем пакете»: основании, росте, трагедии, мобилизации, восстановлении. Слово «Беэри» у другого народа стало бы словом, которое произносят шепотом. Дрезден. Хиросима. Чернобыль. У нас? Это слово, которое матери, вооруженные влажной салфеткой, выкрикивают на детской площадке. Когда израильские родители выбирают имя «Оз» для ребенка, они не выбирают катастрофу. Они выбирают путь, героизм, даже рутину. Они не помнят то, что было отнято. Они провозглашают то, что осталось.
Первопроходцы, прибывшие сюда с именами из изгнания, сменили их на ивритские. Взяли мертвый и сырой язык и вложили его в уста младенцев. Когда эти младенцы выросли и пали в войнах, их именами назвали поселения и улицы. А теперь именами поселений называют новых младенцев. Этот круг не разрывается, потому что он не построен так, чтобы ломаться, а только чтобы расти вопреки всему.
В августе 2025 года был заложен краеугольный камень нового квартала в Нир-Оз. Его могли бы назвать множеством красивых и мрачных имен — в конце концов, там были убиты 64 еврея, — но выбрали название «Ха-Халуц» («Первопроходец»). Потому что тот, кто возвращается строить дом на земле, впитавшей кровь, не является выжившим или беженцем. Он — первопроходец. Как те, кто строил первый дом на родине в начале прошлого века.
Более тысячи солдат, военнослужащих и сотрудников сил безопасности пали в войне «Железные мечи». Нет газетной колонки, способной вместить глубину этой боли. Но всегда, всегда, перед лицом смерти Израиль выбирает жизнь. И перед лицом забвения Израиль выбирает имя. Беэри бегает на детской площадке. Оз учится говорить. Эрез делает свои первые шаги. Нир смеется. Нова, названная в честь вечеринки, превратившейся в резню, танцует.
Они еще не знают, почему их так зовут. Однажды они узнают. Однажды они выучат, что произошло в тех местах, откуда пришли их имена. И однажды они поймут, что родители дали им не просто имя. Они дали им миссию. А Беэри из Ришона? Она уже бежит.
