Правительство нашло виновного в дипломатическом провале — намек: это совсем не тот, кто стоит во главе его
Пропаганда (хасбара) — вот наша главная проблема. Мы всё делаем правильно, кроме объяснения своих действий. Министры уверены, что если бы пропаганда работала лучше, общественность осознала бы величие Нетаниягу и чудесные достижения правительства.
Пропаганда (хасбара) — вот наша главная проблема. Мы всё делаем правильно, кроме объяснения своих действий. Министры уверены, что если бы пропаганда работала лучше, общественность осознала бы величие Нетаниягу, чудесные достижения правительства, величие момента и масштаб совершаемого чуда.
И не только внутри страны, но и снаружи: весь мир понимал бы нашу правоту, а иностранные лидеры бросили бы всё и вступили бы в «Ликуд». Эммануэль Макрон баллотировался бы на праймериз от северного округа, а Эрдоган взял бы округ Дан. Если бы мы только догадались правильно объясниться, сделать доступными все чудеса, которые мы сотворили в Иране, в Ливане и где угодно еще, экспортировать правоту пути оригинальным и эффективным способом — пределом были бы только небеса. Это наша проблема: нас просто не понимают. Речь идет о недопонимании.
Это было, на мой взгляд, резюме заседания кабинета министров, состоявшегося в среду, в ознаменование (временном?) последней главы в серии «Львов», которая находится на стадии завершения.
Это невероятно, но факт: министры были едины во мнении, что достижения войны фантастические. «Мы сотворили историю», — заявили некоторые из них, указывая на беспрецедентное сотрудничество с США, на божественные победы, на военные достижения, потрясающие по любым меркам, на то, что никто не может с нами справиться, и что мы выполнили все задачи и поразили все цели.
Когда дело дошло до деталей, они немного застряли. Известно, что «дьявол кроется в деталях». Что ж, обогащенный уран всё еще в Иране. Это правда. Также неясно, покинет ли он его. И режим — режим еще не пал. Но он еще падет (есть вероятность). У нас сейчас нет даты. Баллистический проект жив, существует и запускается в нашу сторону уже почти два месяца подряд. Прокси-силы тоже стреляют и сопротивляются — от «Хезболлы» до хуситов.
И есть бонус: Иран стал официальным владельцем Ормузского пролива, и велики шансы, что по прошествии войны он сможет взимать там плату за проход, что сделает иранскую экономику процветающей, а аятоллы будут купаться в деньгах. Они будут использовать их, конечно, для покупки лекарств, образования ради мира и распространения сионизма в Заливе. Ой, мы забыли про «Хезболлу». Нет, она не разоружена. И не потеряла свои возможности запуска и ведения боя, хотя они были значительно уменьшены.
Я бы не настаивал, если бы это не были цели войны, которые наметило это правительство: ликвидация ядерного проекта, ликвидация баллистического проекта, свержение режима, прекращение финансирования прокси-сил. Бахвальство, болтовня, эйфория и самодовольство первой недели войны развязали языки обитателям кабинета, большинство из которых вообще не служили или несли символическую службу. Тем, кто задавал темп и поднимал планку, был, конечно, сам Нетаниягу. Игнорируя тот факт, что он уже возвещал о той же божественной победе в июне прошлого года. Там мы тоже устранили угрозу «на поколения вперед» и отбросили «Хезболлу» в каменный век, пока этот век снова не обрушился нам на голову.
Радиоактивные осадки
Давайте вернемся к заседанию кабинета, потому что провал пропаганды — это не шутки. Да, верно, национального аппарата пропаганды не существует. Он должен быть, но его нет. Там есть несколько хороших и преданных делу людей, но у них нет руководителя, нет плана и нет стратегии. Кругом пустыня. Министр иностранных дел занят в основном троллингом мировых государственных деятелей, чтобы попытаться снова понравиться членам центра партии. Министерство пропаганды? Должно было быть, но та, что с принтером, уже ушла, и министерства тоже нет. Совета национальной безопасности тоже на самом деле нет. То есть он есть, но глава уже ушел, все — исполняющие обязанности, как и везде. Без головы, без плана, без схемы, без мысли, без стратегии. Но Нетаниягу, как же Нетаниягу? Ведь он лучший пропагандист в мире, не так ли?
Да, но он один, и тем временем он стал радиоактивным в мире. Может быть, за исключением Венгрии. Ему срочно нужен кто-то, кто будет его объяснять. При таком темпе скоро и в Америке он станет персоной нон грата. И его канцелярия, скажем мягко, тоже нуждается в пропаганде, потому что еще не родился тот, кто сможет объяснить то, что происходит, происходило и еще произойдет в этом гнезде шершней. Между государственными свидетелями, подозреваемыми, осужденными, секретными агентами и всеми остальными мы забыли, что секретное оружие, катарский агент Мухаммед бен Урич, вообще не работает в канцелярии! Какое он имеет к этому отношение? Он вообще работает в «Ликуде». И там тоже хватает того, что нужно объяснять.
Так что же делать перед лицом этой пустыни, ничтожности, дилетантства и халатности? Искать виноватого. Оглядываются по сторонам за столом кабинета и обнаруживают. Помните Архимеда? Ученого, который вошел в полную ванну, и вода, вылившаяся при его входе, заставила его внезапно понять принцип плавучести. В тот момент он провозгласил «Эврика!», то есть «нашел, нашел». Это помогло ему разгадать тайну короны царя: была ли она подделана с добавлением серебра или действительно сделана из чистого золота.
Что ж, и у нас есть спор о царе и его короне. И в кабинете то, что царь, то есть Нетаниягу, внезапно увидел перед собой — это начальник Генштаба Эяль Замир и глава АМАН Шломи Биндер. ЦАХАЛ, наш ЦАХАЛ. Итак, ЦАХАЛ был обвинен в провале пропаганды. Для этого у нас есть ЦАХАЛ. «Я этого не понимаю», — прогремел Нетаниягу, и его голос становился всё громче, — «Почему армия не способна это объяснить, почему не умеют представить простые слайды? Есть фантастические достижения, почему их нельзя сделать доступными для общественности? Почему вы не показываете слайды, которые публика может понять?».
Насколько мне известно, офицеры не ответили. Они действительно виноваты. Они представили кабинету на том заседании сложные слайды. Такие, где много данных, много цветов, мелкий шрифт. Серьезные слайды. И без огласовок! Но нужно объяснять так, чтобы люди понимали. Так что снова армия лажает. Как 7 октября. И премьер-министр громко отчитывает и требует объяснений. То есть пропаганды.
А министр Эли Коэн, получивший экстренное назначение в качестве «хвоста пророка», поддерживает и повышает ставку: «Посмотрите на Кэролайн Ливитт, пресс-секретаря Дональда Трампа, какую работу она выдает, как она работает, как она убеждает, какая красота». Да-да, Коэн хочет, чтобы и у нас была такая, и тогда всё решится, а один из министров снова напоминает, что «нет министерства пропаганды», и Нетаниягу продолжает объяснять армии, как нужно делать это правильно, и накал в комнате растет и обрушивается на головы несчастных офицеров, которые не отвечают.
Я не умею проникать в сердца Замира и его офицеров. Возможно, они ошиблись, представляя свои действительно фантастические достижения разочарованным министрам кабинета. Хуже всего то, что в комнате не нашлось ни одного праведника, ни одного, кто поднял бы руку и сказал: господа, что вы болтаете? С каких пор ЦАХАЛ занимается пропагандой? ЦАХАЛ занимается войной. Армия должна выполнять приказы правительства и убивать врагов Израиля. Мне кажется, в этом ЦАХАЛ в последнее время весьма преуспел. Тот, кто должен планировать всё это на политическом уровне и объяснять это общественности в стране и мире — это правительство.
Но как и во всех других вещах, требующих мышления, планирования, стратегии или мудрости, правительство не способно идти и жевать жвачку одновременно, но зато способно в разгар такой тяжелой войны перевести себе еще 7 миллиардов шекелей, которых сейчас не хватает резервистам, жителям севера, защитным сооружениям, больницам, реабилитации, образованию и спасению рушащихся бизнесов.
Правый или умный
Так что атмосфера исторической победы в кабинете не была полной. Некоторые из присутствующих позже сообщили о чувстве горечи, если не сказать легкого и навязчивого уныния, потому что никто не понимает величия победы, и всё из-за этой проклятой пропаганды, и общее ощущение было таким, что то, как закончилась война, без достижения ни одной из её целей, когда и «Хезболла» еще жива и стреляет, не говоря уже о ХАМАС в Газе, отдалит правых от власти на ближайших выборах.
На всякий случай в пятницу пришел Арье Дери, тот, кому удалось захватить почти без боя немало ключевых постов в городских раввинатах и светских советах за последние недели, чтобы указать на еще одного виновного: Моссад. Да-да, Моссад. Они должны были привести к свержению режима в Иране, сказал Дери Амиту Сегалю в «Исраэль Хайом», и они не привели. Это всегда они. Это всегда кто-то другой. А теперь, если бы они действительно доставили товар и свергли режим в Иране, кто бы взял за это кредит? Вы угадали: сам Дери и, прежде всего, тот, в чьей шерсти он гнездится: Нетаниягу. Первые за любым купоном, беглецы во время бедствия.
И внутри всей этой атмосферы уныния, в которой отражается потенциальная катастрофа на ближайших выборах, пробился свет: в случайном разговоре в коридоре на полях заседания кабинета, в котором участвовали несколько министров и несколько приближенных, настроение изменилось.
«На следующей неделе, в среду», — сказал один из присутствующих, — «будет БАГАЦ по Бен-Гвиру». Воцарилась тишина. Потухшие глаза ожили, и некоторые из них начали блестеть. Обсуждение в расширенном составе Верховного суда петиции, требующей увольнения министра национальной безопасности из-за его неоднократных нарушений пунктов документа о конфликте интересов, который он подписал перед юридическим советником правительства.
В том разговоре присутствующие выразили надежду, что это обсуждение, а возможно, и дисквалификация Бен-Гвира вслед за ним, помогут коалиции переключить общественную повестку с горечи окончания войны и закона об уклонении от призыва на кампанию, любимую «машиной яда» и её пособниками в правительстве: кампанию за управляемость, против «глубинного государства», чиновников, захвативших власть, и юрсоветницы, которая заправляет делами. Для Бен-Гвира, сказал мне позже один из присутствующих, дисквалификация стоит от 2 до 4 мандатов. Но он забирает мандаты у «Ликуда».
Дело в том, что это беспрецедентное событие может помочь Нетаниягу вернуть некоторых из разочарованных им сторонников домой. Это подстегнет разочарованных правых избирателей вернуться. Бесплатный подарок от юрсоветницы. И кто-то из этой компании рассказал мне, что однажды во время войны, когда они вместе спускались в лифте, один из министров спросил юридического советника Гали Бахарав-Миару, отправила ли она уже Бен-Гвиру счет-фактуру. Вопрос был задан в шутку, конечно, но на самом деле было не смешно.
Я не в силах высказать решительное мнение по этому вопросу. Итамар Бен-Гвир — это явная и немедленная опасность для израильской демократии. То, что он вытворяет с полицией, вопреки закону и документу, который он подписал, не вытворял никто ни с какой полицией. Он ведет себя в этой чувствительной организации как носорог в посудной лавке, и ущерб, который он наносит организации и израильскому обществу, может оказаться необратимым. С другой стороны, отстранение действующего министра, против которого нет обвинительного заключения, Верховным судом может вернуть румянец на щеки коалиции и послужить стимулом для голосования той части правых, чьи мозги успешно промыли фейковыми историями о «глубинном государстве». «Это может быть событием, которое поднимет процент явки правых», — сказал мне один из участников этого торжества. И поэтому вопрос заключается в том, является ли отстранение Бен-Гвира не только справедливым, но и умным в нынешний момент. Я не отвечу на него здесь по простой причине: у меня нет четкого ответа.
Всё начинается со стратегии
И по поводу войны: давайте вспомним Вторую ливанскую войну. Какое фиаско. После первых дней эйфории эта война похоронила Эхуда Ольмерта и стала двигателем роста, который вернул политическую рухлядь по имени Биньямин Нетаниягу к новой жизни. Война, которая выглядела очень плохо, но в ретроспективе она была одной из самых успешных в нашей истории. Она обеспечила значительное израильское сдерживание и немало тишины на севере, сдерживание, которое в период Нетаниягу истончилось до предела, пока не исчезло полностью.
Война против Ирана (и «Хезболлы») — полная противоположность. Она фотогенична, она полна захватывающих дух военных достижений, она выглядит отлично. С военной точки зрения это сокрушительная, громкая победа, не меньшая, чем победа в Шестидневной войне. На протяжении десятилетий мы строили миф о непобедимом иранском монстре, многоруком осьминоге, шиитской державе, с которой нельзя сталкиваться в темном переулке. Что ж, мы столкнулись. На выходе из этого переулка Иран был избит до полусмерти так, как никогда раньше. Удары, которые получил Иран, беспрецедентны. В военном отношении силы были не равны. Тем более что во втором раунде мы привели нашего старшего брата, местного хулигана, чтобы разобрать соперника на части.
В качестве плюсов можно отметить абсолютное превосходство, которое Израиль продемонстрировал во всех областях над Ираном и его сателлитами. Невероятная и поразительная способность ВВС, точная и невообразимая разведка, точность, мощь, способность оркестровать всё это в отлаженную и четкую военную машину, подобной которой здесь давно не видели, а может быть, и никогда.
Но в конце концов всё это закончится. Может быть, это уже закончилось, а если нет, то закончится в следующем раунде прекращения огня. Вопрос в том, какой Иран выйдет из этого события и какой Израиль выйдет из него. Ответ неясен. Потому что если иранцы действительно собираются получить лицензию на взимание налога с каждого судна, проходящего через Ормуз, у нас проблемы. Если они избавятся от санкций и получат золотую жилу в виде контроля над проливом, мы еще будем скучать по Али Хаменеи. Не говоря уже о непосредственных соседях Ирана, ОАЭ и всех прочих. Они должны быть обеспокоены, мы должны быть обеспокоены, эта война может создать новую региональную экономическую державу, которая к тому же шиитская, экстремистская, насильственная, жаждущая мести и продолжающая упорно планировать нашу ликвидацию.
Верно, ядерная опасность была отложена, но не миновала. Если я аятолла или член Корпуса стражей исламской революции, я знаю, что только ядерная бомба позволит режиму выжить, и я забываю обо всех красных линиях, ограничениях и фетвах, которые мешали мне до сих пор стремиться к ядерному оружию изо всех сил, включая покупку бомбы или двух у Северной Кореи (или Пакистана). Если это произойдет, история закончится.
И мы еще не говорили о баллистическом проекте, о «Хезболле», о ХАМАС и обо всём этом. Потому что таблица не лжет: всё, что касается самого военного действия, получает очень высокую оценку, возможно, максимальную. Всё, что касается политического действия, стратегии выхода, соглашений, которые последуют за войной, и «дня после», получает оценку «неудовлетворительно». Правительство, которое не способно спланировать учебу, транспорт или авиацию, зная, что начнется война такого рода, правительство, которое не способно управлять ничем, кроме собственного грабежа, уж точно не спланирует заранее логичные цели войны и изощренный и творческий путь к их достижению. И поэтому это заканчивается, почти всегда, так, как это закончилось в Газе.
Два года войны, сотни погибших, 1200 убитых, а в итоге ХАМАС тот же ХАМАС, Газа та же Газа, плюс Катар и Турция. А Иран, после всего шума, ударов, уничтожений и ликвидаций, в итоге самым значительным достижением войны на данный момент является открытие пролива, который был открыт и до неё.
Можно ли было спланировать это иначе? Да, конечно. Не продавая Трампу сказки о свержении режима и подавлении запусков, не намечая невозможных достижений, скромно, договорившись, что действуют изо всех сил вместе, прекращают вместе и продолжают осаду, санкции и медленное кровопускание до падения режима. Опасность в нынешней ситуации заключается в том, что Иран выйдет из неё без санкций, с очень большими деньгами и лицензией на убийство. См. сектор Газа. Всё начинается и заканчивается стратегией, лидерством, которое думает о государстве, а не о себе.
Руины
И есть еще кое-что, и это даже больше, чем иранская история. Я говорю об американской истории. О стратегическом союзе между Израилем и США, который является самым большим активом безопасности, политики и экономики еврейского государства, на порядок превосходящим все остальные активы.
Тот факт, что Америка с нами, известен региону и всему миру и играет главную роль в нашем статусе. В рамках этого Израиль на протяжении десятилетий свято соблюдал принцип двухпартийной поддержки. Мы не вмешиваемся в их политику, а они поддерживают нас независимо от политики. Это основано на общих ценностях, на том, что мы — настоящая демократия, на идеологической, культурной и идейной близости — и всё это превратило Израиль в самый большой американский авианосец в мире.
Этот факт является самым сильным сдерживающим фактором, который у нас есть против наших врагов, и он окупил себя дважды за последние два с половиной года: в первый раз, когда президент Джо Байден прибыл сюда через несколько дней после резни 7 октября, когда Израиль балансировал на грани, и произнес свое знаменитое «Don't», подкрепленное двумя авианосцами с грозными ударными группами и бесконечным воздушным мостом боеприпасов и военного оборудования. Второй раз был с Трампом, который участвовал в последней атаке «как лев» и присоединился как старший и грозный партнер к львиному рыку.
Отношения с Америкой должны быть нашим «этрогом». Нельзя трогать, нельзя портить, нельзя сотрясать, нельзя рисковать. К этому нужно относиться как к святая святых. Прямо противоположно поведению «дикого человека» Нетаниягу в последние годы. И теперь всё это находится под реальной угрозой. В свежем опросе PEW в США опубликованы потрясающие, лишающие сна данные о нашем положении среди американского электората: впервые в истории 60% американцев придерживаются негативного мнения об Израиле, и только 37% из них придерживаются позитивного мнения. В период правительства Беннета-Лапида ситуация была 55% позитивного мнения и 41% негативного. Отвращение к Израилю заметно среди демократов, но существует и растет также среди республиканцев. В обеих партиях большинство избирателей моложе 50 лет против нас. Эти цифры трудно переварить. Мы, по сути, меняемся местами с палестинцами. При таком темпе мы станем изгоями из-за брезгливости.
Нельзя освобождать Нетаниягу и его правительство от прямой ответственности. Это началось с грубости, с которой Нетаниягу попрал священный принцип невмешательства во внутреннюю американскую политику и сохранения любой ценой двухпартийной поддержки Израиля. Он грубо вмешался в пользу Митта Ромни на выборах против Барака Обамы, а затем вонзил Обаме нож в спину в той речи в Конгрессе, проигнорировал все предупреждения о том, что он вырывает корни поддержки демократов в Израиле, и презрительно фыркнул.
Что ж, теперь буря, которую он посеял, обрушивается на наши головы. Всё больше американских СМИ и лидеров общественного мнения возлагают на Нетаниягу вину за втягивание Трампа в войну, которая воспринимается большинством американской общественности как ненужная обманная война. Если это действительно закончится фиаско, не пройдет много времени, прежде чем Израиль станет козлом отпущения для широких слоев населения в США и значительной части политической карты.
Нетаниягу оставит после себя руины. Превращение Израиля в «еще одну страну» в ряду и потеря статуса привилегированного союзника может стать величайшей катастрофой, обрушившейся на нас со дня основания государства. Нужно сделать всё, чтобы предотвратить это. Нельзя забывать, что в конечном итоге этот союз действительно основан на общих ценностях. Когда они заглядывают сюда и видят Бен-Гвира и Бецалеля Смотрича, бесчинства в Иудее и Самарии, систематическое подтачивание демократии, превращение нас в регионального хулигана и наше долгое наплевательство на все общепринятые западные нормы — они делают выводы.
Евреи Америки уже давно пришли к этим выводам после того, как Нетаниягу и его коалиция раз за разом плюют на них. До сегодняшнего дня евреи заставляли себя верить, что это дождь. Но поколения Холокоста уже нет, среднее поколение тоже на выходе, молодое поколение смотрит на нас, и его тошнит. Справедливо или несправедливо. Наша самая большая и важная опора вот-вот сломается. Спасибо, Биби.
Нужно надеяться, что этот дрейф будет остановлен. Проблема в том, что Нетаниягу не учится на ошибках. Он серийный неудачник. В 2001 году он поехал в американский Конгресс и сидел там перед законодателями, чтобы убедить их, что Америка обязана вторгнуться в Ирак и свергнуть режим Саддама Хусейна. Весь этот фрагмент заснят и есть в сети. Нетаниягу объяснял авторитетным и убедительным баритоном, что если суннитский режим Саддама падет, это продемонстрирует американскую мощь повсюду и приведет к сдерживанию или падению также шиитского режима в Иране.
Американцы купились на это, вторглись в Ирак и погрязли в трясине, которая стоила триллионы, похоронила тысячи бойцов и принесла нулевые результаты. Сегодня все скучают по Саддаму Хусейну. Они не забыли ему этого. Вторжение в Ирак было катастрофическим и с нашей точки зрения. Это было причиной того, что ни один американский президент после него не хотел слышать о действиях в Иране. Потому что, для разнообразия, действия в Иране были действительно необходимы, действительно жизненно важны, действительно экзистенциальны, но американская энергия была уже истощена в Ираке. И поэтому после Джорджа Буша пришел Обама, а после Обамы Трамп на один срок, а после него Байден на один срок, и никто из них не соглашался на еще одну авантюру.
Нетаниягу — и за это он заслуживает признания — удалось мобилизовать Трампа на его второй срок. Но вместо того чтобы делать это осторожно, прозрачно, скромно и без высокомерия и претензий, он сделал это своим обычным способом. Теперь это начинает ускользать от нас, и нужно сделать всё и молиться, чтобы это было остановлено. Потому что есть вещи, которые важнее даже знания о том, что у нас безответственный, некомпетентный премьер-министр, находящийся в состоянии конфликта интересов.
Не отказываться от чуда
Я вернулся после недели в Таиланде. Отпуск, который был запланирован заранее и состоялся чудом. Неделя без сирен, с большим количеством солнца, мыслей и впечатлений. Таиланд на Песах полон израильтян. В этот Песах — гораздо меньше. Рейсы были отменены, отпуска отложены, но Таиланд остался Таиландом. В течение этой недели я сталкивался тут и там с израильтянами. Большинство из них были не в отпуске в Таиланде, а живут в Таиланде. Новые репатрианты в королевстве Сиам. То есть — уехавшие (йорим).
Завязались интересные разговоры. Молодые ребята, соль земли, большинство служили на боевых должностях, молодые люди, которые должны сейчас планировать свою жизнь в государстве Израиль, вносить вклад в его экономику, создавать в нем свои семьи, находят себя на островах Таиланда. То есть ищут себя.
Я спросил их, что они там ищут. Сказали мне — немного тишины. Я спросил их — на какое время. Сказали — не знаем. Спросил — почему. Сказали, потому что в стране нет горизонта, нет будущего, в отчаянии от ситуации. Видят, что происходит, как демократия утекает сквозь пальцы, как Бен-Гвир и Смотрич, и ультраортодоксы, и призыв, и налоги, и бесчувственность правительства, и насилие на улицах, и длинный список, который вы знаете наизусть.
И всего этого вам достаточно, чтобы растить своих детей подданными короля Таиланда? Вы действительно хотите, чтобы ваши внуки говорили по-тайски? Вы действительно думаете, что тот факт, что Израилем сейчас управляет коалиция экстремистских меньшинств, некоторые из которых постсионистские, достаточен для того, чтобы третье поколение после основания государства просто встало и отказалось от него? От величайшего человеческого чуда в истории? От единственной страны, где евреи могут защитить себя своими собственными силами?
Я рассказал им, что обожаю Таиланд. Правда. В следующей жизни я хочу родиться на одном из островов, под кокосовой пальмой, и качаться в гамаке до глубокой старости. Но пока что мы здесь. В Земле Израиля. Мы получили третий шанс, вероятно, последний. Древний народ, восставший из пепла, оживил мертвый язык и основал великолепное государство. Да, сказал я им, тот факт, что премьер-министр — Нетаниягу, министр финансов — Смотрич, а министр национальной безопасности — Бен-Гвир, не радует и даже бросает вызов, но это не может отменить того, что было достигнуто здесь, это не может затмить то огромное обещание, которое воплощено в этой стране, это не может заставить забыть об огромной жертве моих родителей, ваших родителей, которые бросили всё и собрались со всего мира, чтобы участвовать в сотворении этого чуда.
Разница между мной и вами, сказал я им, в том, что я принадлежу к поколению, которое не рассматривает государство Израиль как свершившийся факт. Его существование, в наших глазах, не является само собой разумеющимся. И оно действительно не является само собой разумеющимся. Если каждый, кто чувствует себя немного не в своей тарелке, встанет и уедет, эта страна исчезнет или, по крайней мере, превратится в нечто совершенно иное, чем то, чем она была, чем то, что задумывали её создатели, мечтатели, отцы-основатели.
Какой горизонт у вас здесь, в Таиланде, или в Греции, или в Португалии, спросил я их. Как насчет капли самоуважения? Как насчет тревоги, всегда гнездящейся в сердце каждого еврея: когда сменится помещик, когда придет какой-нибудь антисемит, или исламист, или просто диктатор, который решит, что евреи ему сейчас не подходят? Посмотрите вокруг, сказал я им, здесь тоже немало мечетей, и здесь немало интересов и интриг, как и везде, но есть одна разница: здесь это не наше. Здесь мы гости. Мы были гостями 2000 лет. Это стоило нам многих жизней, это почти привело к нашему уничтожению.
Сейчас есть третий и последний шанс. Мы построили великолепное предприятие, беспрецедентное, богатое и обогащающее, великое и полное достижений. Сейчас оно столкнулось с трудностями. Нужно их преодолеть. Нельзя от него отказываться. Нужно прямо взглянуть на реальность и сказать простую вещь: мы боремся за эту страну. Мы не откажемся от неё. Она по-прежнему самое чудесное место в мире и лучшее место для того, чтобы быть евреем. Открыто, с высоко поднятой головой, с гордостью. Наши родители принадлежат к поколению, которое создало это чудо. Вы хотите быть поколением, которое его потеряло?
Мысленное упражнение
В списке причин, которые каждый «бибист» умеет декламировать наизусть, даже если его разбудить посреди ночи, лидирует фраза: «Ну, может быть, Биби немного напортачил, но кто придет вместо него? Кто может его заменить?».
Ответ прост: любой, кто придет, будет лучше. Мне трудно представить человека настолько халатного, который смог бы принести сюда все самые тяжелые катастрофы, которые перенес наш народ со времен Холокоста, почти в одиночку, своими силами. Катастрофа на Кармеле, катастрофа на горе Мерон, 7 октября, а теперь и намечающееся фиаско в результатах войны на всех фронтах.
Сделайте простое упражнение: закройте глаза и спросите себя, кто из прошлых лидеров правых проголосовал бы сегодня за Нетаниягу? Менахем Бегин? Даже не в шутку. Спросите его сына или внука. Ицхак Шамир? Тот, кто приклеил к Нетаниягу прозвище «ангел-разрушитель»? Шамир предпочел бы пустой бланк или даже «Белую книгу». Ариэль Шарон? Он видел в Нетаниягу сгусток дрожащего оппортунизма, смешанного с врожденной паникой. Зеэв Жаботинский? Он бы повесил Нетаниягу на «железной стене» и зачитал бы ему принципы ревизионизма, и прежде всего — верховенство права. По моему скромному мнению, и Давид Леви не проголосовал бы за Нетаниягу.
Если мы перейдем к другим лидерам, то Ицхак Рабин — и здесь я скажу нечто далеко идущее — предпочел бы даже Шимона Переса Нетаниягу, и наоборот. Не говоря уже о Давиде Бен-Гурионе. Он предпочел бы ему даже Пинхаса Лавона.
