Принуждение и майка: история гораздо сложнее

В основе недавних бурь по поводу религиозного принуждения в ЦАХАЛе и в обществе в целом лежит фундаментальное неуважение к светскому образу жизни. Светские люди должны считаться с другими, но с ними считаться не нужно. Их майка — всегда «их», женщин, а не мужчин — преподносится как выражение пустоты, отсутствия, чего-то отрицательного, «нескромного» и прочей патриархальной пропаганды, объединяющей религии от времен Римской республики (даже в языческой культуре от обычных женщин требовалось одеваться «скромно») до радикального ислама. Это классическое сочетание невежества и мужского угнетения.

Верно, в кроп-топе или майке нет великой Торы — это просто выбор одежды, но в чадре или платке уж точно не больше глубины. И у последних история гораздо более опасная. За ними стоит нечто принципиальное. Майка — это выражение свободы, традиции — да, традиции! — в которой женщина имеет право на свое тело, а у всех остальных тоже есть право: смотреть или не смотреть. Эта традиция развивается сотни лет, она относительно нова, и на Западе она подпадает под категорию либерализма. Классического либерализма, зародившегося в Великобритании и Европе в XVIII веке и получившего окончательное закрепление в ходе Американской революции. Свобода, справедливость, равенство, право собственности, уважение к человеку. Религия — это все более частное дело, а не общественное. Сначала эта идея ограничивалась только определенными мужчинами, а затем прорвалась ко всем остальным. Идея была масштабнее лицемерия ее мыслителей, которые хотели свободы только для себя.

Либерализм — и его правовая и социальная защита научной, а затем и промышленной революции — является главной причиной того, что мы пользуемся электричеством, имеем высокую продолжительность жизни, свободу от изнуряющего голода и свободу слова. Эти прорывы совершались в том числе и религиозными людьми, но зачастую институциональная религия немедленно подвергала их анафеме или сжигала на костре (см. площадь Кампо-де-Фьори в Риме). Здесь есть израильская традиция. Тот, кто не уважает ее, не уважает себя и свое наследие. Это его право, конечно. Пусть не навязывает другим и не стирает историю.

Страны, которые отказались от либерализма или не приняли его, несчастны, бедны, репрессивны и лишены свободы по сравнению с теми, что считаются более либеральными. Это очень сильная корреляция. Государственная система — само понятие современного государства — уходит корнями в идею классического либерализма, которую породил национализм и из которой он сам родился. Мешающий дискурс. И что же происходит? Его многочисленные, множащиеся враги видят целый мир, дискурс в котором создан в системе ценностей либерализма. Это им очень мешает. Они думают, что это фундаментальное искажение. И они правы. Это действительно искажение традиций, которым не 300 лет, а тысячи лет. Это очень плохие традиции.

Между 0 и 1000 годами нашей эры рост в Европе был примерно нулевым из-за мальтузианской ловушки. Рост продолжительности жизни с 700 по 1400 год практически отсутствовал. Доля людей, живущих в абсолютной нищете, на протяжении большей части истории была настолько высока, что большинство людей вплоть до XVIII века умирали до 50 лет (хотя это несколько вводящая в заблуждение статистика из-за огромной младенческой смертности). Скачки промышленной революции не произошли бы без научной революции, и достижения обеих получили политическую защиту — не идеальную и не всегда — со стороны все более либеральных методов правления. Те, кто придерживался нового мировоззрения, не были светскими по определению; многие из них были людьми, которые каждый день ходили в молитвенный дом, истово верили в Бога и хотели, чтобы их дети одевались скромно. Но они считали, что церковники или служители синагоги не должны управлять общественной жизнью. И что это гораздо опаснее майки. Управляет ими государство.

В молодом Государстве Израиль были люди, которые не хотели отдавать детей, и особенно девочек, в школу по причинам традиции или экономики. Был принят закон, угрожающий уголовным наказанием. Это тоже либерализм. Сионизм родился как отчетливо светское национальное явление, как «восхождение на стену», восстание против раввинов и религиозных функционеров. В нем всегда были соблюдающие Тору и заповеди, и он уважал это чувство большую часть времени, но как концепция он представлял собой самую острую угрозу религиозному фундаменту, не считая коммунизма. У многих людей в современном и погружающемся во тьму Израиле есть глубокая проблема с признанием того, что они ездят по дорогам, которые когда-то, изначально, были проложены «Гдуд ха-Авода» — социалистической коммуной женского и мужского равенства. Короче говоря, здесь есть израильская традиция. Тот, кто не уважает ее, не уважает себя и свое наследие. Это его право, конечно. Пусть не навязывает другим и не стирает историю.