Проблема чистоты нравов — у подателей петиций, а не у Гофмана | Мнение

Даже грамма «чистоты нравов» не было в основе петиций против назначения уважаемого алуфа Романа Гофмана на должность главы Моссада. Напротив, вопреки высоким ценностям добродетели, мотивацией для попыток заблокировать его кандидатуру является сведение личных и политических счетов. Сегодня уже очевидно: в бытность командиром 210-й дивизии Гофман даже не знал, кто такой Ури Альмакайес, а значит, не мог ни задействовать его, ни «бросить» в беде.

Более того, как только до Гофмана дошли слухи о косвенной связи одного из его подчиненных с Альмакайесом, командир дивизии сам инициировал встречу, желая исправить допущенные другими ошибки. Однако уголовное расследование в отношении Альмакайеса, который допрашивался в подвалах Шабака по ряду других тяжких преступлений, сделало эту встречу невозможной. Как засвидетельствовали генеральный директор министерства обороны Амир Эшель и начальник отдела информационной безопасности, Гофман не имел никакого отношения к тем действиям, которые другие лица совершали в связке с Альмакайесом.

Хладнокровная жестокость

Более того, хороший глава Моссада в своем резюме должен иметь захватывающие подвиги, требующие хладнокровной жестокости, умения работать с агентурой, обманывать врага и отсутствия комплексов. Именно эти качества сделали Моссад одним из лучших разведывательных агентств в мире. Горе государству Израиль, если руководители его спецслужб станут ограниченными буквоедами, лишенными креативности и хитрости. Даже если бы Гофман совершил то, что ему приписывают, в этом не было бы никакой проблемы.

К тому же, с каких пор дисциплинарные взыскания по пустякам мешают назначению прославленных генералов на высокие посты? Яир Голан, выступивший против кандидатуры Гофмана, сам дослужился до звания алуфа и должности заместителя начальника Генштаба, имея в послужном списке два дисциплинарных замечания. И это справедливо: армии нужны воинственные «бандиты».

Лучший глава Моссада всех времен

Не говоря уже о Меире Дагане, чьи методы борьбы с террористами в Газе велись на традиционном ближневосточном языке. Даган был личным и политическим соратником Ариэля Шарона и имел гораздо меньший военный опыт, чем Гофман. Это не помешало ему стать лучшим главой Моссада всех времен. Однако против назначения Дагана не подавали петиции в Верховный суд, как не было их и против Дани Ятома, перешедшего в Моссад с поста военного секретаря Шимона Переса. Почему?

Потому что дело именно в этом. Подателей петиций против Гофмана беспокоит не чистота нравов, а их собственные грязные методы. Юридический советник правительства Гали Бахарав-Миара борется с ним по всему фронту. Если Биби говорит «черное», она настаивает на «белом». Почему? Потому что может. Четыре месяца Бахарав-Миара знала о назначении Гофмана и хранила молчание.

Та, кто, согласно публикации Авишая Гринцайга на i24, «подправила» собственное резюме ради получения важнейшей должности в стране, вспомнила за минуту до слушания в Верховном суде, что у «офицера-аскета» — так Гофмана называют в армии — якобы есть проблемы с «чистотой нравов».

Что касается нынешнего главы Моссада Дади Барнеа, его мотивы еще более туманны. Возникает закономерный вопрос: почему он решил отправить в Верховный суд письмо, о котором его никто не просил и которое не имеет никакой юридической силы? Таким образом, «точечная ликвидация» кандидатуры Гофмана — это прямая противоположность чистоте нравов. Вместо выполнения своих прямых обязанностей высокопоставленные лица в государстве вновь втянули страну в ненужную внутреннюю войну, руководствуясь недостойными личными мотивами.

Вместо того чтобы уважать выбор в пользу офицера-героя, который верно определил проблемы в ЦАХАЛе еще до теракта 7 октября и вышел останавливать врага своим телом, его очернили по несущественным причинам. Этим они нанесли ущерб прежде всего самим себе, а также национальному стремлению к порядочности, здравомыслию и единству.