Прозрачный траур: дедушки и бабушки, которые остаются в тени
Далья Навон, потерявшая двоих внуков на войне с разницей в 40 дней, делится своей историей о «прозрачном трауре» — боли, которую часто не замечают окружающие. Это рассказ о мужестве, памяти и о том, как важно ценить каждое мгновение, проведенное с близкими.
«Дорогой Моше, я и мой муж Аври — опытные дедушка и бабушка». Телефон стоял на беззвучном режиме, но моя душа затрепетала от сообщения: «В эту субботу тебе удалось растрогать меня, когда ты писал своему будущему внуку. У меня когда-то было то же чувство, которое ты описал в статье.
Сержант Элкана Навон пал в бою в Дженине
Но у нас случился тяжелый удел. Двое моих старших внуков погибли на войне. Элкана погиб 31 августа 2024 года после тяжелого года боев, а через 40 дней погиб мой внук Итай в канун Йом-Кипура. Только представь, сколько слез застилало мои глаза, как я скучала по тому, что ты описал. Буду рада пообщаться».
Я позвонил Далье, и вся цепь поколений народа Израиля ждала меня на линии — от Иешуа бин Нуна и Бар-Кохбы до святых героев «Железных мечей». Когда разговор закончился, я понял, что на этот раз моя колонка принадлежит ей, а на самом деле — всем дедушкам и бабушкам, которые живут в «прозрачном трауре».
«Вернуться в ряды армии»
У нас 13 внуков. Двое из них лежат под камнями на военных кладбищах. Но у нас их 13, мы не отказываемся ни от одного. Мой муж Аври, полковник (алуф-мишне), служит в резерве с 7 октября. В свои 73 года он продолжает службу. Даже на похороны своего внука он пришел в форме.
В утро резни я оказалась с тремя внуками и мужем, которые были мобилизованы. Их призвали «вернуться в ряды армии»: Элкана, которого вызвали из иешивы «Хесдер» в Кирьят-Шмоне, Итай и Эран, которые случайно были дома, и Аври, мой муж, которого я не видела неделями, кроме редких моментов, когда он заскакивал принять душ или поспать несколько часов.
Дважды офицеры были у нас дома. Поскольку Аври получает в армии сообщения о погибших, когда стало ясно, что речь идет о его внуке, информацию от него немедленно скрыли. В канун Йом-Кипура в 14:00 ко мне в дверь постучали, когда я уже готовилась идти на молитву «Коль Нидрей».
Я спросила их: «Что вы здесь делаете?», и тут же все поняла, вскрикнув от ужаса: «Но с какой стати вы приходите ко мне? Я же одного уже отдала! Элкана уже в могиле, уже есть надгробие!».
«Что значит прозрачные?»
Я слышу о многих дедушках и бабушках, которые рассказывают о своей «прозрачной шиве» (трауре). Они говорят: «Мы были в стороне, приносили кофе, нас не было слышно, мы не вмешивались, нам не всё рассказывали. И сегодня нам не говорят, что есть какая-то годовщина или церемония, или что существуют мероприятия для дедушек и бабушек». Это траур без голоса.
Твое чувство, Моше, по отношению к этому будущему дедуству, стало для меня чувством упущенного. Не то чтобы у меня нет других внуков, но эта двойная потеря — это утрата, которая, как я понимаю, для меня уже невосполнима. Я так хочу пожелать, чтобы ты не дошел до моего состояния, чтобы в моем возрасте ты продолжал наслаждаться жизнью.
Мое послание тебе: когда ты станешь дедушкой, знай, что нужно вкладываться. Не пропускай события с внуками. Не откладывай их. Делайте что-то вместе, разговаривайте, много фотографируйтесь, документируйте всё. Мне сегодня так дорого то документирование, которое у меня есть. Я храню наши телефоны как сокровище. Помни фразы, которые они говорили, и помни также, что ты сказал им и в какой ситуации.
Не теряй эти картины жизни. Если тебя приглашают на праздник получения Сидура — не говори, что у тебя работа, и иди на празднование Хануки. Не думай только о себе или о друзьях, прежде всего храни семейственность. И чтобы ты никогда не пришел в то место, где я нахожусь сегодня.
Я всегда была бабушкой на полную ставку. Несмотря на то, что мы много работали, мы были вовлечены в воспитание детей. Мы участвовали в днях рождения, фотографировались с ними, брали их в отпуск. Они путешествовали со мной, они знали, что я люблю песни Земли Израиля, что я не отказываюсь от совместного пения, что мы знаем каждую тропинку и каждый ручей, который здесь течет.
Наши внуки выросли на любви к стране, любви к человеку и, конечно же, на призыве в ЦАХАЛ. Только после смерти мы узнали, что Элкана планировал остаться на сверхсрочную службу, пойти в офицеры и подняться в званиях выше Аври. «Мой дедушка — полковник, я буду гораздо больше него», — говорил он друзьям за нашими спинами.
Здесь война моих внуков закончилась
В следующий вторник, когда в 11:00 прозвучит сирена, скажи мне только, у какой могилы стоять? Кого обнять? Яэль и Йоава, или Рафи и Ширу? Рядом с кем именно я положу камень? Рядом с Элканой или рядом с Итаем?
Я стою в стороне и спрашиваю себя: «Я прозрачная бабушка?». Ведь я дважды сидела шиву. Когда приходили друзья и рассказывали о них, я входила внутрь круга, садилась между ними и объявляла: «Дорогие солдаты, я бабушка Итая и Элканы, я хочу услышать, что вы можете мне добавить».
Они смотрели на меня и плакали. Они не верили, что я бабушка. Я хотела знать точно, как погиб Элкана, и хотела знать точно, как погиб Итай. И мы прощались с ними при открытых гробах. Я видела Элкану и видела Итая. Я не сдалась.
Я очень горжусь тем, что мои внуки пошли в бой с полным осознанием. Они точно знали, куда идут. «Бабушка, тебе не нужно беспокоиться, мы уничтожим Хамас и вызволим заложников», — говорили они мне. Они знали свою задачу и были готовы отдать за нее всё.
Итай стоял в башне танка в Рафиахе в канун Йом-Кипура, он знал, что в этом переулке есть группа боевиков, и не колебался — он погиб на месте от прямого попадания ракеты. А Элкана знал, что в комнате есть террористы, но он не сказал «подожди секунду», он сказал «я иду», и пошел. Когда вернулись последние заложники, я сказала: здесь война моих внуков закончилась.
У меня иногда есть мечта, что всё перевернется и вернется к тому, как было раньше, когда я танцевала хору на улицах. Я не знаю, смогу ли я танцевать, но я рада. Я рада, что у нас есть государство, я гордая сабра, я рада, что это были мои внуки.
Элкана Навон, боец и пулеметчик в 931-м батальоне бригады Нахаль, пал 31 августа 2024 года во время столкновения с террористами внутри комнаты в лагере беженцев в Дженине. Итай Фогель служил командиром танка в 46-м батальоне 401-й бригады, пал через 40 дней в канун Йом-Кипура от прямого попадания ракеты в голову во время задания в Рафиахе. Да будет благословенна их память, и да будет боль дедушек и бабушек сохранена в наших сердцах навеки.
