«Путь не окончен»: родители пяти павших заложников о первом Дне памяти после их возвращения
Скорбящие родители пяти павших героев, чьи тела были возвращены для погребения после сделки в октябре 2025 года, делятся своими переживаниями в преддверии первого Дня памяти, который они отметят после возвращения сыновей. «Я прошу об одном у израильского общества — не забывайте», — пишут они.
Мать, которая скорбит, а не мать, которая ждет
Талик Гуили, мать старшего сержанта Рана (Рани) Гуили (24 года) благословенной памяти, бойца подразделения ЯСАМ Негев полиции Израиля, павшего в бою в кибуце Алумим 7 октября 2023 года и похищенного в Газу.
В этом году впервые мне есть куда пойти. Долгие месяцы мы жили в невозможной реальности. Мы получили «сообщение о гибели» нашего Рани, но без опознания, без могилы, без настоящего места, где можно остановиться, прикоснуться, попрощаться.
Мы спрашивали снова и снова: где Рани? Ответом было «не знаем». Внутри этого «не знаем» родилась упрямая надежда. А вдруг он получил медицинскую помощь? А вдруг он выжил? А вдруг он вернется и назовет меня мамой? Эта надежда держала нас как семью.
Невозможно по-настоящему скорбеть, когда есть сомнение. Невозможно двигаться дальше, когда ждешь чуда. Я помню прошлый канун Дня памяти. Мы сидели всей семьей, и мой сын Омри сказал: «Мама, у меня нет сил на церемонии. Я не хочу быть в стране в этот день». Мы все поняли. Как стоять во время сирены, когда нет могилы? Как поминать, когда нет места, куда прийти? Мы уехали. Впервые нас не было здесь в День памяти.
В этом году все изменилось. В ходе последней сделки наш Рани вернулся домой. Не так, как я мечтала, но вернулся. У него есть могила. У меня есть место, где я могу коснуться камня, поговорить с ним, сказать то, что не успела. Зажечь свечу и остаться. В этом нет утешения, но в этом есть правда. И эта правда позволяет мне впервые быть матерью, которая скорбит по своему сыну, а не матерью, которая ждет. Моего Рани нет. Но в этот День памяти я буду точно знать, где он, и буду там, рядом с ним.
Иная форма живой памяти
Клара и Илан Хамами, родители полковника Асафа Хамами (40 лет) благословенной памяти, командира бригады «Катиф» в дивизии Газа, павшего в бою в кибуце Нирим 7 октября 2023 года и похищенного в Газу.
Полковник Асаф Хамами командовал, исходя из глубокого чувства миссии и личного примера. В субботу, 7 октября 2023 года, с началом атаки он немедленно осознал масштаб событий. В 6:37 он объявил: «Говорит Код-Код. Война. Смена ситуации. Все в порядке — война».
Он выехал на местность с двумя бойцами, старшим сержантом Томером Ахимасом и сержантом Кириллом Бродским, в кибуц Нирим, где они вели бой против десятков террористов «Нухбы» — пока не пали и не были похищены. Еще будучи командиром роты, Асаф привил подчиненным ценность: «Если я попаду в плен, я не войду туда на своих ногах, прошу не заключать сделок для моего освобождения, а только в ходе оперативной деятельности или войны».
4 декабря 2023 года он был предан первому погребению, когда в гроб поместили его кровь, собранную с места боя, в то время как тело оставалось в Газе. Жизнь превратилась в ожидание. 2 ноября 2025 года Асаф вернулся домой, а 4 ноября был предан полному погребению. Его кровь и тело воссоединились. Впервые у нас была целая могила.
Путь не закончился в момент возвращения, а принял иную форму живой памяти. Нашего сына Асафа нет, но он присутствует среди нас, его друзей, подчиненных и командиров. Его фотография с добрыми глазами стала частью общественной памяти. Тоска не заканчивается, она лишь меняет форму.
Боль все еще застряла
Руби Чен, отец старшего сержанта Итая Чена (19 лет) благословенной памяти, бойца 77-го батальона 7-й бригады «Саар ми-Голан», павшего 7 октября 2023 года в бою в Нахаль-Оз и похищенного в Газу.
В этом году впервые у нас есть могила. Какая ужасная фраза. Но это наша правда, и она ранит так, что трудно объяснить тем, кто через это не прошел. Мы каждый день ждали самого ужасного звонка и каждый день разочаровывались, что телефон с траурной вестью не звонит.
Итай был похищен 7 октября 2023 года и возвращен погибшим после 760 дней неопределенности и ада. В прошлом году мы прятались, потому что не могли отмечать День памяти без него и без места, куда можно пойти. Это жестокость, у которой нет имени.
В этом году она есть. Мы сядем рядом с ним, расскажем ему, будем с семьей. Это не утешение, но в этом есть достоинство. Из состояния отсутствия могилы мы перешли к искаженному трауру, и теперь пытаемся начать процесс восстановления. Но есть то, что мешает нам дышать — молчание. До сих пор нет ответов на то, что предшествовало катастрофе. Что знали? Кто знал? Почему не действовали? На каждый вопрос политикам и военным следует молчание, а за ним слова, бросаемые на ветер: «проверим», «расследуем». Как скорбеть, когда правда была похоронена вместе с Итаем и еще 2200 павшими?
В этот День памяти я прошу об одном: не забывайте. Ни павших, ни того, что произошло 7 октября, ни того, что не было сделано. Докажите, что мы хороши не только для Дня памяти, чтобы дать мимолетное объятие и пойти дальше. Память, поиск истины и принятие ответственности — они зависят от вас.
Невозможно спрятаться от его гибели
Раввин Дорон Перец, председатель всемирного движения «Мизрахи», отец капитана Даниэля-Шимона Переца (22 года) благословенной памяти, бойца 7-го батальона 7-й бригады, павшего 7 октября 2023 года в бою в Нахаль-Оз и похищенного в Газу.
Наш сын Даниэль пал и был похищен в Симхат Тора при защите Нахаль-Оз. Его «экипаж Переца» сражался как лев в течение двух с четвертью часов против первых двух волн террористов «Нухбы». Приняв смелое решение идти на сближение, Даниэль высунулся из танка, чтобы схватиться за пулемет и расстрелять как можно больше террористов. В ходе боя он был убит и похищен.
В течение 163 дней мы надеялись, что Даниэль жив, пока 17 марта не получили страшную весть о его гибели. Несмотря на то, что тело оставалось в плену, мы провели военные похороны на горе Герцля, так как была найдена его военная рубашка, пропитанная кровью. Мы ждали более полутора лет, пока в ходе последней сделки Даниэль не был возвращен для погребения в день Симхат Тора 2025 года, ровно через два года после гибели.
Глава о похищении позади, но мы полностью присоединились к семьям погибших. Этот День памяти будет тяжелее двух предыдущих, так как впервые Даниэль похоронен. Когда я был на горе Герцля раньше, я чувствовал, что обозначение могилы — это скорее памятный знак, чем могила. Теперь это настоящая могила. Невозможно спрятаться от реальности его гибели — утраты, боли и тоски.
Я никогда не чувствовал больше боли, чем сейчас, но я также никогда не чувствовал больше чести быть евреем. С того самого дня мы ведем войну, и нам удалось вернуть всех похищенных из плена. Боль и честь переплетены вместе.
Часть скорбящей семьи
Яэль Адар, мать старшего сержанта Тамира Адара (38 лет) благословенной памяти, члена группы быстрого реагирования в кибуце Нир-Оз, павшего в бою 7 октября 2023 года и похищенного в Газу.
Канун Дня памяти, моя душа неспокойна. Это первый год, когда я являюсь частью семьи павших. В этом году я буду стоять перед могилой моего первенца и выкрикивать свой личный и национальный крик. Я буду кричать без голоса: почему это случилось?
Год назад я еще боролась за возвращение Тамира. Спустя 746 дней в плену мы получили долгожданное сообщение о его возвращении и болезненное подтверждение опознания. Тамир сражался против сотен террористов, был тяжело ранен и не пережил ранения, был похищен и возвращен для погребения в свою землю, в кибуце Нир-Оз.
Фактически мы присоединились к семье павших утром 7 октября, но в самом знании о том, что Тамир пал, не было ясного ощущения конца. У нас не было стука в дверь, а была информация, ползущая месяцами. Я чувствовала каждой жилкой своего тела искаженный траур, отложенную скорбь. Я отказывалась верить, что потеряла Тамира.
Спустя два с половиной года после его героической войны я впервые буду стоять в этот День памяти перед могилой моего первенца на военном участке в Нир-Озе, где он родился, вырос и защищал свою общину. В два предыдущих года я стояла беспомощная на месте, где он вел бой, ожидая, что он вернется. В этом году я буду стоять твердо, как одна из вас, из семьи павших.
Я утешусь одним: Тамир дома, в земле, которую он так любил, которую защищал и за которую заплатил своей жизнью. И я издам великий крик: пожалуйста, пусть смерть Тамира не будет напрасной, пусть она послужит социальному исправлению ради лучшего мира. Чтобы мы были достойны моего Тамира.
