Пять разбитых зеркал

На инвалидной коляске, на кладбище в Кфар-Саве, подполковник Ор Юль, бывший командир батальона Лиава Кабабии, настоял на том, чтобы произнести надгробную речь: «Всего два месяца назад ты был среди бойцов, спасших мне жизнь в Бинт-Джубайле. Ты был мне как младший брат», — сказал он сломленным голосом.

Неподалеку, в Герцлии, был предан земле Йоав Кляйн, сослуживец Кабабии по подразделению и выдающийся баскетболист. Жители города уже привыкли стоять, дрожа, на обочине дороги с флагом, опустив головы. Супруга покойного Александра Филина потеряла голос от горя. На кладбище в Хайфе друг Александра зачитал ее надгробную речь, пока она стояла рядом в молчании. Александр репатриировался из Украины в одиночку и связал свою судьбу с нашей. На горе Герцля дедушка Иегуда прощался со своим внуком, Нове Хабашушем, со словами: «В каком мире мы живем, что дедушка должен хоронить своего внука, вместо того чтобы все было наоборот». А в Керем-Махарале семья Нира Бен-Ари прощалась со своим любимым, который планировал большое путешествие в Таиланд.

Земля полна крови. И каждые похороны, каждая потеря и жертва — как разбитое зеркало. Разбитое зеркало, которое отражает, с одной стороны, масштаб героизма, мужества и ответственности. Лучшие из сыновей, в буквальном смысле, вышли на выполнение задач, потому что это то, что нужно и что требуется. Их не интересовали политические взгляды тех, кто рядом. Они выполнили свой долг из чувства глубокого товарищества, из истинной любви к этому месту и его людям. Они несли бремя в самом неромантичном смысле этого понятия: тяжелая и сизифова работа по выполнению невозможных задач. Потому что так их воспитали.

Никто из них не вышел на службу только в силу закона. Здесь есть израильская история, гораздо большая, которую они впитали с детства — от родителей, из школы, в городе и в деревне. Нужно колесо — я колесо. Эти бойцы не родились с оружием и не должны были умереть с ним. Они должны были обнимать любимых и детей, видеть мир, учиться и созидать. Их война была и остается за жизнь.

«Некоторые говорят, что фраер — это глупец, потому что он позволяет себя использовать и в одиночку выполняет обязанности, которые должны делать все, — написал Нове Хабашуш в тетрадях, которые оставил после себя. — Я не делаю одолжение никому. Нужно быть значимым человеком, неважно где».

Юноша, несущий голос поколения, которое осознало масштаб момента и отказывается стоять в стороне. Насколько дешева человеческая жизнь? Принимаются ли решения о наших сыновьях и дочерях с должным благоговением? Как может быть, что самыми верными партнерами премьер-министра являются те, кто хвастаются своими внуками-уклонистами? И в этом трещина зеркала. Черное зеркало.

Как может быть, что посреди всеобщего шторма, в котором мы находимся, нами управляют люди, у которых нет того мужества, той ответственности и того трепета, которых мы ожидаем от каждого бойца на поле боя? Этот разрыв невыносим и непростителен. И вот, по мере увеличения числа похорон во время мнимого прекращения огня, с неразберихой на множестве фронтов, вновь поднимаются голоса отказа от службы. Сначала это были резервисты, которым приходилось оправдывать свою явку, а теперь призыв распространяется и на родителей солдат срочной службы. Эти голоса опасны.

Крошечное Государство Израиль может противостоять своим горьким врагам только благодаря глубокому и широкому сознанию долга. Ослабление сил означает разрыв тонкой сети, которая еще удерживает наше существование здесь. Несмотря на массовое уклонение, несмотря на халатное руководство, мы не должны потакать этим голосам. Гражданскую борьбу необходимо вести гражданскими методами — против избранного эшелона. Упорно. Решительно. Без страха. Тот, кто отказывается понять, перед какими огромными вызовами стоит Израиль, может обнаружить, что единственный еврейский суверенитет за две тысячи лет перестал существовать. В море смерти, окружающем нас с 7 октября, стоит поколение, которое умоляет нас подняться до масштаба момента.