Чему на самом деле учит дело Дардика в отношении политики правительства?

Тот, кто пытается превратить дело Таля Инона Дардика в символ «преследования поселенцев», игнорирует один фундаментальный факт: административные аресты в отношении жителей Иудеи и Самарии отменил министр обороны Исраэль Кац.

Он не только решил прекратить эту практику, но и отменил действовавшие ордера — несмотря на резкие возражения юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары и продолжающуюся медийную атаку. Речь идёт о значительном решении, поскольку административный арест является одним из самых исключительных инструментов государства: лишение свободы без предъявления обвинительного заключения на основании секретных данных, изначально предназначенное для борьбы с террором. Поэтому отказ от его использования против поселенцев стал драматическим изменением политики.

Сегодня правила ясны. Ордера на административный арест применяются только к лицам, подозреваемым в террористической деятельности против Государства Израиль — будь то контрабандисты дронов из Негева или подозреваемые в причастности к террору в Галилее. В отношении законопослушного гражданина, подозреваемого в правонарушении, верный путь — это полицейское расследование, сбор доказательств, обвинительное заключение и суд.

Однако здесь возникает путаница. Отмена административных арестов не упразднила все полномочия в сфере безопасности. В исключительных случаях, когда имеется разведывательная информация, которую невозможно раскрыть, закон по-прежнему позволяет командующему Центральным военным округом издать приказ об ограничении места проживания в соответствии с рекомендацией Шабака.

Это инструмент, принципиально отличный от административного ареста, обладающий иными, более узкими полномочиями, предназначенными для борьбы с точечной угрозой безопасности.

В случае с Талем Иноном Дардиком, по данным компетентных органов, он неоднократно нарушал выданный против него приказ об ограничении — шесть раз, из-за чего был арестован полицией и остаётся под стражей по решению окружного суда. Параллельно ему предлагались альтернативы: немедленное освобождение при условии переезда из зоны B или использование электронного браслета, который позволил бы ему большую свободу передвижения под контролем. Оба предложения он отверг.

Спор перестал быть личным и стал политическим. Дардик стремится изменить политику правительства в отношении поселения в зоне B. Кабинет министров во главе с премьер-министром Биньямином Нетаниягу единогласно принял решение не допускать поселения в зоне B по политическим соображениям. Тот, кто считает эту политику ошибочной, пусть говорит об этом открыто и спорит с правительством, но не превращает Дардика в инструмент политической борьбы.

Отношение к Шабаку во главе с Давидом Зини также требует пропорциональности. Критика и несогласие — неотъемлемая часть демократии, но превращение всей организации в «боксёрскую грушу» — серьёзная ошибка.

Шабак сегодня противостоит иранским попыткам ликвидации высокопоставленных лиц, арабскому террору в Иудее и Самарии, попыткам организации террора среди арабов Израиля, а также насилию со стороны горстки экстремистов, которое вредит прежде всего самому поселенческому движению. Ущерб вполне реален — он выражается в международных санкциях, налагаемых на организации, ассоциирующиеся с поселенческим проектом, такие как «Нахала», «Им Тирцу» и другие.

Тем временем, пока общественный спор вращается вокруг одного случая, правительство продвигает величайшую поселенческую революцию в истории Израиля: утверждено 104 новых поселения, вскоре ожидается признание около 160 ферм. Это масштабный шаг, возглавляемый министром обороны Кацем и министром финансов Смотричем при поддержке премьер-министра.

Спорить о политике легитимно. Но нельзя игнорировать происходящее на местах: с одной стороны, отмена административных арестов, беспрецедентное продвижение поселений и предпочтение уголовных процедур исключительным мерам; а с другой — попытка нарисовать противоположную картину.

Тот, кто действительно хочет укрепить поселенческое движение, должен видеть общую картину, а не позволять одному шторму стереть беспрецедентные шаги, совершаемые на местах.