Кто принимает решения в Тегеране?

Решение президента Дональда Трампа в минувшем апреле остановить атаку на Иран до достижения ее целей принесло режиму аятолл победу, на которую они не рассчитывали. Чувство достижения в Иране усилилось после подписания меморандума о взаимопонимании с США в июне, который предоставил ему статус региональной державы, а также гарантировал приток сотен миллиардов долларов в его казну.

Неудивительно, что гордыня овладела лицами, принимающими решения в Иране. И по мере того, как президент Дональд Трамп и его вице-президент Вэнс демонстрировали бедственное положение и стремление достичь соглашения с иранцами любой ценой, в Тегеране росло опьянение властью, а вместе с ним и готовность рисковать и бросать вызов США.

Это, конечно, одно из объяснений странного поведения Ирана, которое в прошлом приносило стране катастрофу за катастрофой, и на этот раз также заставило его тянуть веревку все сильнее, пока она не порвалась. Ведь вместо того чтобы использовать свои достижения посредством политического маневра перед лицом американской администрации, которая казалась напуганной возможностью возобновления боевых действий, иранцы решили провоцировать Дональда Трампа, задевать его честь и даже унижать его. И так они начали стрелять по судам, пытавшимся пройти через Ормузский пролив, нарушая меморандум о взаимопонимании, который они подписали.

Однако это оказалось ошибкой. Дональд Трамп не известен как человек, готовый прощать оскорбления своей чести, и иранская дерзость вынудила его изменить курс и вернуться к боевым действиям. Сначала умеренно и осторожно, но с каждым днем темп и масштаб атак растут. И есть даже вероятность, что Дональд Трамп реализует свои угрозы и нанесет удар «по-настоящему» по иранской экономической инфраструктуре, чего он избегал делать, что было стратегической ошибкой его и Израиля в войне в марте-апреле.

Для Ирана скатывание к возобновлению конфронтации — это серьезная ошибка, ведь его реальное положение хуже, чем оно отражается в сообщениях СМИ или в иранской пропаганде. Правда, иранский режим пережил попытку свергнуть его и сохранил многие свои военные возможности, но иранская экономика находится на грани краха, если уже не рухнула, о чем свидетельствует падение курса иранской валюты, а также сообщения о дефиците и растущих экономических трудностях в Иране. А ведь именно экономика вывела массы на улицы в конце прошлого года, и именно она может положить конец режиму аятолл, правящему страной.

Все это вызывает вопрос: кто на самом деле принимает сегодня решения в Иране? Прагматичное крыло, к которому относятся улыбающиеся лица Ирана — министр иностранных дел Аракчи, спикер парламента Калибаф, а рядом с ними президент Пезешкиан — или, возможно, именно радикальное крыло, во главе которого стоят люди из Корпуса стражей исламской революции.

В обычные дни верховный лидер Ирана, аятолла Хомейни и его преемник Али Хаменеи, были теми, кто решал споры о власти внутри иранской верхушки, и за ними оставалось право последнего слова, ведь их лидерство пользовалось легитимностью и было принято всеми. Но сегодня ситуация иная. Во главе Ирана стоит Моджтаба Хаменеи, лидер «присутствующий-отсутствующий», которого еще не видели на публике и чей голос не был услышан. Есть даже те, кто утверждает, что он вообще не жив или был смертельно ранен в атаке, которая ликвидировала его отца, Али Хаменеи, и поэтому он вообще не управляет страной, и все делается как бы от его имени, но те, кто правит на самом деле, — это люди из Корпуса стражей исламской революции, которые и возвели его на престол изначально.

Опасение, что появление лидера и руководства на публике, или даже их собрание, просочится к американцам и израильтянам и приведет к ликвидации этого руководства, затрудняет процесс принятия упорядоченных решений и вызывает сомнения относительно того, кто и как принимает сегодня решения в Иране.

Похоже, что, несмотря на улыбающиеся лица и примирительные послания иранских министра иностранных дел и президента, на практике решения принимают люди из Корпуса стражей исламской революции, экстремисты и фанатики, для которых признание реальности и ограничений, а также желание спокойствия и стабильности — чужды. В такой ситуации Иран по своей воле встает на путь возобновления столкновения с США, и остается только ждать решения Дональда Трампа о том, как он отреагирует на иранцев и будет действовать.