Рабин и все уважаемые господа

Слишком много людей в социальных сетях спрашивают своих детей на видео, кто такой Ицхак Рабин. Сначала я проверила дату: июль палит нещадно, но, может, мы уже в «ноябре парникового эффекта»? Нет, это все еще июль, время больших каникул, и всех нас настиг период «меж теснин» — время траура в еврейском календаре.

Когда тыл, по всей видимости, находится в передышке от большой войны и полностью сосредоточен на вопросах призыва, обсуждение того, «знает ли молодое поколение, кто такой Ицхак Рабин», выглядит как анекдот, призванный отвлечь от страха перед ракетами и экзистенциальных тревог.

Однако иногда мелкая буря оказывается симптомом проблемы, радиус поражения которой шире, чем у баллистической ракеты. За этим скрывается вопрос, не менее важный, чем все остальные.

Как известно, мы живем в эпоху, где нет фактов, а значит, нет и консенсуса по поводу них. Эпоха, в которой заместитель мэра Тель-Авива-Яффо позволяет себе заходить в школьные классы и заменять привычную карту Государства Израиль на ту, что отражает его личные политические взгляды. И дело не только в том, что кому-то это позволено, а в том, что вместо базовых ценностей, служащих фундаментом для дискуссий, убеждения стали эшафотом для того, что лишь притворяется базовыми ценностями.

Соответственно, можно закончить израильскую систему образования, не зная, кто такой Ицхак Рабин. Оставим в стороне вопрос, сколько вреда нанесло политическое использование «наследия Рабина» его памяти для будущих поколений — это тема для другой колонки. Суть в том, что еще до того, как они закончили 12 лет обучения, не зная, кто такой Рабин, многие из тех, кто ходит среди нас, достигли совершеннолетия, не зная многих других вещей, не менее важных.

Когда я училась в начальной школе, я участвовала — и даже победила! — в викторине о Давиде Бен-Гурионе. Это было в иерусалимской районной школе, в классе с большинством выходцев из восточных общин, и я — девочка из смешанной семьи, никто из родственников которой не голосовал за МАПАЙ, в те годы, когда правление правых казалось естественным состоянием. Тем не менее, викторина о Бен-Гурионе была, и подготовка к ней включала изучение подпольных организаций, «Пальмаха», сионистского движения в Европе, Войны за независимость и строительства государства.

Сегодня найдутся те, кто назовет это «индоктринацией чиновников министерства образования», но тогда эти слова мне ничего не говорили, а сегодня вызывают лишь зевоту. Прежде всего потому, что книги, по которым я готовилась к викторине, я получила от своего дедушки, светлая ему память, уроженца Алжира, выпускника транзитного лагеря (маабары) Биньямина и страстного сторонника Менахема Бегина.

Когда я повзрослела, я узнала о Давиде Бен-Гурионе факты, которых не было в учебных брошюрах дедушки. Также о Рабине и об остальном поколении основателей я расширила свои знания. С большинством из них у меня, вероятно, есть идеологические разногласия, и по отношению к некоторым из них у меня есть непростые претензии, но делает ли это излишней необходимость знакомства с их деятельностью? С их именем? С их местом в истории Израиля? Конечно, нет. Важно, чтобы здесь существовал израильский этос. О нем можно спорить, потому что мы евреи, но отменить его невозможно.

Тем не менее, нужно признать: это стирание — лишь расширение другого, более серьезного процесса. У отказа от общей израильской истории был прецедент — отказ от общей национальной истории. На что нам жаловаться, если выпускники не знают, кто такой Ицхак Рабин, когда они также пережили медленное и продолжающееся стирание еврейской идентичности и ценностей из учебных программ? Это сопровождалось постоянной эрозией в изучении Танаха, протестами родителей против любого оттенка еврейской культуры из-за страха перед «религиозным диктатом» и исчезновением еврейских праздников из детских программ на государственном канале (как же не хватает Нисима Гармы, трубящего в шофар в передаче «Парпар Нехмад»!). Все это проложило путь к незнанию даже поколения основателей сионистского государства. Вопрос только в том, почему мы до сих пор удивлены.