Радость жизни — секретное оружие Израиля

В разгар Второй интифады, когда теракты следовали один за другим, я давал интервью голландской съемочной группе, приехавшей освещать так называемый «тель-авивский парадокс». С одной стороны — взрывающиеся автобусы, атаки в ресторанах и отелях, ощущение полной незащищенности. С другой — переполненные заведения, бурлящая кулинарная сцена, танцы в клубах до утра и транс-вечеринки на природе.

Чужаку этого не понять. Изумление было тем сильнее, что двадцать пять лет назад мы не просто потеряли чувство безопасности — мы задыхались от краха надежд девяностых, когда осмелились мечтать о мире. Посреди фантазий о «новом Ближнем Востоке» грянула Вторая интифада, пришедшаяся на период премьерства Эхуда Барака — того самого, который в Кэмп-Дэвиде под эгидой Билла Клинтона предложил Ясиру Арафату самое щедрое соглашение в истории.

В те годы израильские левые перестали быть эффективной силой, превратившись в курьез, пустые слова, а на периферии — даже в секту. Но сегодня мы говорим не о политике, а об израильской черте, помогающей выживать в океане ненависти: о жажде жизни.

Когда перечисляют качества израильтян, этот компонент часто недооценивают. Говорят о вере, единстве, волонтерстве и самоотверженности. Не умаляя их важности, замечу: наша главная добавленная стоимость скрыта от глаз. Ее часто упоминают с критикой, называя гедонизмом или «тель-авивской отстраненностью».

Спрингстин на «Бернабеу»

В Индии, Таиланде, Бразилии или Эквадоре всегда поражаются, узнав, что в нашей стране живет всего около 10 миллионов человек. Им не постичь, как мы умудряемся наводнять мир туристами до такой степени, что в некоторых точках планеты появляются вывески на иврите. Вы скажете: «Это всё из-за путешествий после армии». Но это упрощение. Иврит звучит повсюду: на матчах Лиги чемпионов, на концертах Брюса Спрингстина в Праге, на испанском «Класико» или на «Евровидении» — в пропорции, совершенно не соответствующей нашей доле в населении Земли.

Да, мы шумные, спорим в очередях, требуем убрать ветчину из сэндвича в кафе — всё верно. Но то, что гонит нас в любую точку мира, гораздо глубже. И это проявляется не только за границей. Вспомните празднование Пурима в Иерусалиме — вопреки указаниям Командования тыла, но с каким невероятным вайбом радости! Однако Тель-Авив остается острием этого процесса. Попробуйте пройти пешком три квартала по улице Нахалат Биньямин в выходной — я приглашу на обед того, кто сумеет сделать это быстрее чем за полчаса.

Выходит из бутылки

В последнюю войну от нас требовали стойкости, призывали быть радостными, даже когда мы трижды за ночь бежали в убежище, не выспавшись. Кто победил в итоге? Не те, кто кричал о «тотальной победе», а те, кто спускался в подземный паркинг с бутылкой вина из соседнего бара.

Если наследие отцов и Святой город — это то, что вернуло нас сюда спустя 2000 лет странствий, то радость жизни — это то, что удерживает нас здесь. Это единственная заповедь, строго соблюдаемая в «городе песка», первом ивритском городе и настоящей столице Израиля — Тель-Авиве. Да, он дорогой, шумный, тесный, с вечными пробками и проблемами с парковкой. Но в последние недели перед прекращением огня вид парковки «Габимы» или Дизенгоф-центра был самым красивым пейзажем в стране, чье небо окрашивалось вспышками перехватчиков.

Маленький анекдот: во время мероприятия одной винокурни на Нахалат Биньямин прозвучали две сирены. На минус третьем этаже паркинга предстало сюрреалистичное зрелище: люди с бокалами мартини в руках проверяют в телефонах, пришло ли сообщение об отбое. Если бы я распоряжался рекламным бюджетом Израиля, я бы сделал этот кадр постером с подписью: «Вот тебе, Абу-Хаменеи: народ Израиля не только жив, но и потягивает то, что твоя религия запрещает пить верующим».

То же море

Набережная Тель-Авива кишела бегунами, серферами и виндсерферами. В солнечные часы на пляжах лежали сотни молодых людей. Верно, это были не обычные дни: поездка стала опасным приключением, семьи с детьми оставались дома. И все же — кто не видел парковку «Мигдаль ха-Опера» или «Гордон», заполненную молодежью, бежавшей с пляжа при звуке тревоги, тот не видел настоящей гормональной бури.

В этом нет противопоставления. В неписаном своде законов Тель-Авива главное правило — «занимайся своим делом» (MIND YOUR OWN BUSINESS). У города нет проблем с тем, кто выбирает водрузить флаг Израиля над Стеной Плача, а не над будкой спасателя на пляже Геула. Пусть расцветают тысячи цветов!

Я гордый гедонист: люблю хрустящий багет, идеальную пинту Гиннесса и стейк в «Гудзоне», сколько бы он ни стоил. Мы живем только раз — иногда этот раз проходит между предупреждением и сиреной. И в отличие от тех, кто называет себя «избранниками народа», я делаю это за свой счет, не беря ни шекеля из общественной казны.

Сионизм как направляемое воображение

Вы скажете, что гуляющий тыл не мог бы существовать без тех, кто лежит в засадах, летает на самолетах и водит танки. Вы правы. Но жажда жизни не идет в ущерб патриотизму. Тридцать восемь лет назад, будучи командиром отделения новобранцев НАХАЛя, я учил солдат после марш-бросков думать о доме, о девушке, о горячей картошке фри и прохладном пиве. «Почувствуйте это, — говорил я им. — А теперь поймите: всё это существует только благодаря вам». Только тот, кто умеет наслаждаться жизнью, сделает всё, чтобы защитить ее как следует.

В дни после прекращения огня все спорили, победили мы или проиграли, уходя в дебри споров о «Биби». С моего места у барной стойки ответ очевиден: и то, и другое. Мы проигрываем каждый день, когда хорошие люди уезжают из страны из-за внутреннего безумия, а не из-за ракет. Но мы победили, потому что в день прекращения огня мы взорвались радостью, заполнив пабы, рестораны и пляжи.

Честь и хвала ЦАХАЛу, у нас лучшие ВВС в мире, но пусть летный и наземный составы не заслоняют от нас настоящих героев: пару с тремя детьми, которая спустилась в убежище с бутылкой и разливала чейзеры соседям! Мы победили, потому что сохранили угли под грилем. Давайте, радуйтесь, празднуйте, а завтра мы вернемся к тому, чтобы кусать друг друга во славу Государства Израиль.