Расширение полномочий религиозных судов: путь к ограничению свободы
Недавнее решение Кнессета о расширении юрисдикции раввинатских судов — это очередной шаг к превращению Израиля в религиозное государство. Эта тенденция противоречит основополагающим принципам сионизма, который всегда был светским движением, отстаивающим равноправие.
Недавно Кнессет принял закон о юрисдикции религиозных судов (арбитраж), расширяющий полномочия раввинатских и мусульманских судов. Теперь, при согласии сторон, они могут рассматривать вопросы, ранее не входившие в их компетенцию. Этот закон — очередной шаг на пути к превращению Израиля в религиозное государство, где доминирует ортодоксальный иудаизм.
У этого процесса есть и аспект безопасности: религиозная радикализация подпитывает арабо-израильский конфликт, что на руку таким организациям, как ХАМАС и «Хезболла», а также режиму в Иране. Впрочем, в данном контексте я сосредоточусь на внутренних аспектах взаимодействия религии и государства.
Тенденция к замене государственности ортодоксальными принципами противоречит основам сионизма — светского движения, выступающего за равноправие женщин и свободу от религиозного принуждения. И Теодор Герцль, и Владимир Жаботинский решительно отвергали вмешательство религии в управление страной. Жаботинский был особенно категоричен в критике «диких обычаев» и религиозного вмешательства в частную жизнь.
Светский характер сионизма отчетливо отражен в Декларации независимости. В ней говорится об исторической связи народа с Землей Израиля, где «сформировался его духовный облик», но при этом слово «Бог» не упоминается вовсе. Выражение «Скала Израиля» (Цур Исраэль), использованное перед подписанием, не является традиционным обращением к Всевышнему, а служит намеренно нейтральной формулировкой.
Тем не менее, Давид Бен-Гурион пошел на уступки религиозным партнерам, предоставив ортодоксальному истеблишменту монополию на вопросы брака и развода. Позже он сожалел об этом шаге. Обещания раввинов действовать гибко не были выполнены: предоставление государственной власти религиозным органам закономерно привело к ужесточению и экстремизму. Эта монополия прямо противоречит Декларации независимости, гарантирующей полное равноправие граждан независимо от религии, расы или пола.
Светская часть общества и представители неортодоксальных течений иудаизма сталкиваются с серьезными проблемами в судах, где заседают исключительно мужчины, а система законов дискриминирует женщин. Это идет вразрез с краеугольным камнем сионизма — принципом гендерного равенства.
Раввинатские суды неоднократно пытались расширить свои полномочия через механизм арбитража, однако БАГАЦ пресекал эти попытки. Стороны, желающие разрешить спор по религиозному праву, могут сделать это в рамках общего закона об арбитраже, под надзором гражданских судов, гарантирующих соблюдение минимальных норм справедливости.
Пустые слова
Ультраортодоксальные партии годами стремились расширить юрисдикцию раввинатских судов. Когда я вступил в должность министра юстиции в 2007 году, это требование было частью коалиционного соглашения с партией ШАС. В министерстве юстиции, еще при Хаиме Рамоне, был подготовлен соответствующий законопроект.
Я испытывал глубокий дискомфорт, но опасался коалиционного кризиса. Тем не менее, я твердо настаивал на недопустимости такого законодательства. В итоге был достигнут компромисс между Ицхаком Герцогом и главным раввином Шломо Амаром, который, несмотря на смягченную формулировку, все равно расширял полномочия судов. Законопроект получил поддержку в министерской комиссии, но я продолжал голосовать против. В конечном счете, из-за сопротивления внутри фракции «Авода» проект был снят с повестки дня. К моему изумлению, против меня тогда велась кампания, обвиняющая меня в поддержке этого расширения.
То, что было отвергнуто почти 20 лет назад, вернулось сегодня, при нынешнем правительстве, где ультраортодоксальные и религиозные силы доминируют, а либеральный голос практически исчез.
Я был готов к компромиссу лишь при условии, что состав судей будет основан на принципе равенства, включая женщин, разбирающихся в религиозном праве. Однако такой вариант даже не рассматривался. Сегодня в раввинатских судах работают женщины-адвокаты (тоанот рабанийот), но судьи-мужчины остаются монополистами. Парадоксально, но мусульманское право позволяет назначать женщин судьями: в 2017 году, когда министр Айелет Шакед возглавляла комиссию по назначению кади, Хана Хатиб стала первой женщиной-судьей в шариатском суде.
Тот факт, что закон о расширении полномочий раввинатских судов был принят в разгар тяжелой войны, красноречиво свидетельствует о характере нынешнего правительства. Это доказывает, что все их призывы к единству — пустые слова, лишенные реального содержания.
