Раздельное обучение по половому признаку: решение без государственного финансирования
Мое предложение простое: государство не должно участвовать в финансировании программ с раздельным обучением по половому признаку. При этом частные учреждения должны иметь право проводить такие курсы без ограничений, при условии, что это не лишает граждан возможности выбора смешанного обучения.
В отличие от ряда академических учреждений, представители которых подали в отставку из Совета по высшему образованию (МАЛ"Г), в Академическом центре Перес, где я участвую в руководстве академической деятельностью, нет программ раздельного обучения по половому признаку и нет намерений их создавать. В то же время в некоторых университетах, таких как Тель-Авивский и Хайфский, подобные программы для первой и даже второй академической ступени существуют. Они продолжают действовать под предлогом того, что это старые программы, и пока нет прямого указания БАГ"Ц об их закрытии, их можно продолжать реализовывать. Мне неизвестно, чтобы кто-либо из пяти членов МАЛ"Г, подавших сегодня в отставку, возражал против этого ранее или предлагал уйти со своего поста по этой причине. Также нет данных о том, что преподавательский состав Тель-Авивского университета, подавший ходатайство в БАГ"Ц против таких программ, направил хотя бы часть своего гнева на аналогичные курсы внутри собственного вуза. В любом случае, лицемерие — явление распространенное и не особенно интересное.
Поэтому я предлагаю сосредоточиться на главном вопросе: должен ли надлежащий порядок интеграции харедим в систему высшего образования включать классы с раздельным обучением? Сначала устраним несколько камней преткновения, расставленных в рамках пропаганды, инициированной ушедшими членами МАЛ"Г. В существующих программах для харедим учится больше женщин, чем мужчин, и преподает больше женщин-преподавателей, чем мужчин. БАГ"Ц запретил отстранять женщин от преподавания в мужских группах, и они действительно там работают; кроме того, новый закон ничего не изменил в этом вопросе. В Израиле нет человека, который мог бы заявить, что ему закрыт доступ к смешанным программам. Напротив, большинство харедим лишены возможности учиться в смешанных классах в силу своих религиозных убеждений.
Мое предложение простое: государство не будет участвовать в финансировании учебы при раздельном обучении по половому признаку, однако нефинансируемые учреждения смогут проводить такие занятия без ограничений, пока это не лишает других людей возможности учиться в смешанных группах. Причина простоты этого предложения — его неоригинальность. Это общепринятый стандарт в высшем образовании западного мира. Он вытекает из либерально-демократического принципа: каждый человек и каждый сектор имеет право вести себя в соответствии со своим укладом жизни, пока он не причиняет вреда другим и не навязывает свои правила ближнему. Единственная причина принуждать публику к иным стандартам — опасение, что кто-то будет лишен возможностей, которые он хотел бы иметь.
Трудность дискуссий о раздельном обучении в Израиле состоит в том, что они, помимо лицемерия, страдают невежеством. Международная конвенция ООН против дискриминации в образовании, ратифицированная Израилем, устанавливает принцип, которым руководствовался Кнессет: создание отдельных систем образования для обоих полов не считается дискриминацией, если они обеспечивают равный доступ, квалифицированный преподавательский состав, качественную инфраструктуру и эквивалентные курсы.
В США академическая свобода и конституционное право на свободу религии позволяют создавать вузы или отдельные классы с раздельным обучением. Во многих штатах (от Нью-Йорка до Техаса) действуют 46 таких учреждений. В Великобритании многие ведущие вузы также практикуют раздельное обучение. Так, три из 31 колледжа Кембриджского университета принимают только женщин, и среди их выпускниц — всемирно известные ученые. Ситуация схожа в Канаде, Австралии и других западных демократиях. Государства, уважающие свободу религии и академическую свободу, позволяют частным вузам следовать своим принципам, предоставляя студентам право выбора.
Истцы, требующие запретить раздельное обучение даже в частных вузах, выдвигают весомый аргумент: если разрешить такие программы, может возникнуть общественное давление на членов религиозных общин, и тогда их выбор не будет «истинным». Возьмем пример Хиллари Клинтон, выпускницы женского колледжа Wesleyan в Джорджии, связанного с методистской церковью. Кто из нас поручится, спрашивают противники, что она записалась туда по доброй воле? Возможно, она — пассивная жертва угнетения? И даже если она заявит, что довольна своим выбором, правильно ли считать, что ее разум не промыт религиозными иллюзиями? Может быть, если бы она пользовалась «превосходной защитой» израильского права, она бы выбрала другой вуз? Это действительно трудный вопрос. Будучи либералами, мы склонны уважать желания людей, пока они не идут за счет других. Однако если мы не можем знать истинное желание человека, исходя из его фактического выбора, нам трудно реализовать либеральные принципы. Как мы узнаем, чего на самом деле хочет Хиллари Клинтон? На это есть простое решение: судьи или профессора из университета определят, чего она хочет.
Профессор Рон Шапира — ректор Академического центра Перес
