Разрушительный, опасный и трагичный: Нетаниягу — самый талантливый глупец в городе

Даже самые резкие критики Нетаниягу обычно предваряют любое осуждение утешительной оговоркой: он разрушителен, опасен, но очень умен. Его поклонники верят, что он один из величайших лидеров нашего поколения. Сам он никогда не утруждал себя опровержением необоснованного комплимента о том, что входит в число шести гениев нашего времени. Простая истина гораздо более жестока: Нетаниягу несет ответственность за самые ужасные трагедии Израиля, потому что он последовательно ошибается. Все его промахи проистекают из того, что он мыслит плоско, одномерно и жестко, и в глубоком смысле этого слова он просто глуп.

В самом деле? Да. Глупость может процветать и у очень талантливых людей, умных в одной области и полных невежд в других. Глупость, о которой идет речь здесь, — это неспособность понять сложную реальность, учиться на опыте и менять направление, когда факты противоречат теории. Тот, кто продолжает действовать по модели, которую реальность уже опровергла, является полным идиотом, даже если он делает это красноречиво и с уверенностью в себе. Уинстон Черчилль, на которого Нетаниягу претендует быть похожим, определил такого человека, фанатично преданного своим ошибкам, как «того, кто не способен изменить свое мнение и не готов сменить тему». Нетаниягу нельзя заподозрить в фанатизме какой-либо идеологии, кроме любви к самому себе, поэтому у него есть только один ответ на любой вопрос: страх и сила, сила и страх. И так по кругу до бесконечности.

Барбара Такман, историк, исследовавшая это явление на протяжении поколений, назвала его «деревянноголовостью» (wooden-headedness). Согласно ее определению: «Деревянноголовость — это источник самообмана, фактор, играющий удивительную роль в правительствах. Она строится на оценке ситуации согласно предвзятым и застывшим мнениям при игнорировании любого противоречащего признака. Она действует согласно желаемому, не позволяя фактам изменить направление. Ее пик описан в словах историка о Филиппе II Испанском: никакой опыт провала его политики не мог поколебать его веру в ее сущностное превосходство». Такман не была знакома с Нетаниягу, но его «деревянная голова» в точности соответствует этой теории.

Ее определение безрассудства не менее острое: «Проведение политики, противоречащей интересам самого проводящего ее лица, несмотря на то, что в его распоряжении имеются осуществимые альтернативы». Безрассудство Нетаниягу родилось не из невежества. Как и у всех трагедий в истории, его источник — в информации, которую он выбирает игнорировать. Его безрассудство — это не простая ошибка, это упрямое упорство, фанатичная готовность продолжать ошибаться, несмотря на четкие и повторяющиеся предупреждения. Фундаментальный вопрос остается открытым: почему он, как и другие высокопоставленные должностные лица, действует вопреки пути, на который указывают разум и логика?

Такман писала о безрассудстве пап эпохи Возрождения, которые внесли свой вклад в рождение протестантской Реформации. Они были глухи к недовольству, слепы к возникающим альтернативным идеям, закрыты перед любым вызовом, зациклены в отказе меняться. Эти фразы подходят Нетаниягу как влитые.

Нетаниягу преуспевает в определенных областях. Он искусен в обмане, мастер иллюзий, умеет говорить, убеждать и манипулировать. Он опытный читатель опросов, понимает аудиторию, на высоком уровне владеет политическим языком. Но все это лишь инструменты, и настоящий вопрос в том, что он со всем этим делает. Ответ: по сути, ничего. Инструменты обслуживают мировоззрение, которое свело реальность к уравнению с одним неизвестным: мир опасен, поэтому нужно применять силу, всегда и везде, постоянно и против всех.

Это его условный рефлекс, который терпит неудачу снова и снова. Он игнорирует различия между типами угроз, между различными ситуациями, между успехом и провалом. Любой результат, даже если он противоположен его целям, интерпретируется как доказательство того, что нужно еще больше того же самого. Это самый явный признак политической глупости: превращение любого результата в подтверждение теории вместо проверки концепции в свете провалов.

Самый яркий пример — Иран. На протяжении десятилетий он представлял его как центральную ось дела своей жизни, как угрозу, вокруг которой должны быть организованы все израильские операционные системы. На практике Иран укрепился, расширился и стал более сложным во многом из-за него. Политика, целью которой было остановить Иран, способствовала его усилению. Это когнитивный сбой в чистом виде. «Его» Черчилль писал, что война — это в основном каталог ошибок. Большая война, которую Нетаниягу взрастил и спровоцировал, будет каталогом одной ошибки, повторяющейся с девяностых годов. Ошибки Нетаниягу.

Хамас усилился, «Хезболла» окрепла, а израильское общество раскололось и ослабло. В каждом из этих случаев применялась сила, обещались результаты, а получалась противоположная реальность. И все же он и члены его секты не перестают бить нашими головами об их стены. Без анализа, обучения, самоанализа или каких-либо изменений. То, что не пошло силой, пойдет с еще большей силой.

История полна подобных примеров. Наполеон Бонапарт, военный гений, повел миллион французских солдат прямо в российскую ловушку, которую сам себе и расставил. Его советники предупреждали, а времена года не изменились в его честь. Но тактический гений был неспособен прочитать стратегическую реальность, которая противоречила его ошибочным исходным предпосылкам. Гитлер повторил ту же ошибку, ничему не научился и был соответственно побежден. Буш-младший вторгся в Ирак, в то время как он и его ученые советники фантазировали о реальности, которой не существовало и которая не могла существовать нигде, кроме как в их «деревянных головах». Путин, холодный и расчетливый стратег, потерпел неудачу в самой базовой вещи военного планирования: оценке другой стороны. Все они талантливы, все обладают способностями в определенной области, и все они пленники ловушки, из которой не сумели выбраться. То, что объединяет их всех, Такман сформулировала лаконично: видение истины и действие без какой-либо оглядки на нее.

Израиль — это демократическое государство, в котором синдром «талантливого глупца» проявляется наиболее сильно. Израильская общественность долгие годы основывала свою национальную идентичность на предположении, что мы и наши лидеры умнее и острее всех наших противников. Это предположение настолько глубоко, что любое доказательство, противоречащее ему, интерпретируется как угроза самому выживанию. Антипатриотизм на грани предательства. В рамках такой психологической структуры лидер, подобный Нетаниягу, может пережить любой реальный провал благодаря механизму сохранения безрассудства, который питает сам себя. Чем больше политика терпит неудачу, тем больше можно оправдать ее продолжение, и чем больше растет угроза, тем сильнее становится легитимация возврата именно к тому же пути.

Нетаниягу — первый и главный среди глупцов Израиля. Он является основным вкладчиком в создание политики страхов, благодаря которой он процветает, и именно она питает провалы, оправдывающие ее продолжение. Этот круг не случаен: это план выживания того, кому больше нечего предложить. Его политическая глупость — самая ощутимая опасность для существования Израиля.

Это истина, и нет другой: Нетаниягу не хватает самой базовой способности лидера — учиться. А когда лидер не учится, все остальные его навыки лишь позволяют ему продолжать путь провала дольше и по более высокой цене — не для него, а для всех. Единственное доказательство того, что у Нетаниягу не «деревянная голова», созданная Джеппетто, — это то, что его нос не удлиняется каждый раз, когда он говорит или думает. То есть: когда он лжет нам или обманывает себя. То есть — все время.