Речь, которую должен произнести начальник Генштаба

«Граждане Израиля, жители Ливана. Отсюда, с руин этого стадиона, около четверти века назад выступал разрушитель Ливана — тот, кто поработил его, похитил прекрасную страну и превратил её в заложницу. Тогда он уподобил мощь Израиля паутине — слабому материалу, который не обеспечивает реальной защиты тому, кто в нём обитает. Он угрожал нам. Он праздновал отступление ЦАХАЛ из Ливана. Он был высокомерен и самодоволен. Сегодня, подобно раздавленному пауку, он и его план вдавлены в землю. Его люди слабы. Его видение потерпело крах.

Но остатки этого поля могут нести и другое послание. Из свидетельства разрушения они могут превратиться в знак надежды. Если Ливан возьмёт свою судьбу в свои руки, если его граждане отвергнут иранский рак, выросший в их теле, если они будут смотреть с улыбкой на юг, а не с отчаянием на восток — здесь ещё будут играть дети Кирьят-Шмоны с детьми Бинт-Джубайля. Игра в мир — это лишь вопрос решения».

Если и есть речь, которую должен произнести начальник Генштаба по завершении захвата этого города террора, то это именно она. Рядом с ним стоит поставить представителей героев Второй ливанской войны, сражавшихся в этом месте. Некоторые из них всё ещё на службе, как командующий Южным округом генерал-майор Янив Ашур, а другие уже давно сняли форму. Потому что круг должен замкнуться не только перед лицом другой стороны, но и у нас, дома.

Израиль может находиться в считанных днях от подобной сцены. Её значение драматично, потому что Бинт-Джубайль — это прежде всего символ. С высоты птичьего полёта это живописный город. Его виды захватывают дух, горы прекрасны, зелень — очень зелёная. На деле же это аванпост «Хезболлы» под прикрытием жилого района. Его истинная цель — база для рывка с целью захвата Галилеи. Его будущее падение — это не только удар по видению шиитского террора, но и свидетельство провала иранской концепции прокси-сил.

И правда в том, что и у нас Бинт-Джубайль что-то олицетворяет. Он является источником потрясения, местом, символизировавшим провалы Второй ливанской войны, героизм под огнём и долгие годы, которые характеризовались чудовищным усилением врага на наших глазах. Его захват — это веха. То, что ЦАХАЛ делает там сейчас, — не что иное, как история. Террористы ликвидируются или сдаются, инфраструктура обнаруживается, окружение становится всё плотнее. И главное — множество бойцов и бойщиц с чувством миссии.

На фоне ведущихся переговоров с Ливаном Бинт-Джубайль может послужить индикатором будущего. Ливанское требование остановить военные действия в нём прояснит, что в Бейруте предпочитают промышленную тишину искоренению террора и отношениям с Израилем. Обратная позиция докажет, что Ливану действительно надоел иранский захват. Иными словами, это воплотит в себе принесение в жертву иконы «Хезболлы» на алтарь политических переговоров.

В нынешнем климате ливанская позиция по этому вопросу — больше чем заявление. Это точка отсчета. Причина в том, что трезвая цель переговоров — не обязательно мир. Ливан слишком слаб, чтобы поддерживать любое подписанное соглашение. Более реалистичным стратегическим требованием будет разрыв связей Ливан-Иран и объявление «Хезболлы» вне ливанского закона как условие для любой нормализации в будущем. И если есть место, достойное стать тестовым случаем для реализации этой концепции, то Бинт-Джубайль — ведущий кандидат.

Момент завершения захвата Бинт-Джубайля — это не только закрытие израильского круга с прошлым и победа над «Хезболлой» в настоящем. Он открывает окно в будущее с Ливаном. В начале 50-х годов Сеул был разрушен в ходе Корейской войны. Правильное планирование и адаптация к меняющейся реальности превратили трагедию в возможность, а Южную Корею — в державу. Этот процесс также называют «чудом на реке Ханган». Военная дерзость и политическое видение для поселений севера и юга Ливана могут создать ближневосточную версию в виде «чуда к югу от реки Литани». Речь начальника Генштаба при захвате Бинт-Джубайля может стать первой ласточкой, возвещающей об этом.