Реформа вернулась, а с ней — мутная волна притеснения женщин
Мутная волна намеренного причинения вреда женщинам вернулась в нашу жизнь. Нам не следует недооценивать тех, кто стремится уподобиться исламским режимам, навязывающим женщинам «надлежащую одежду» и полную изоляцию от противоположного пола.
Кто это сказал?
«Мой головной убор — это не символ угнетения, это символ моей силы, моей идентичности и моего выбора»;
«Скромность — это не ограничение, это достоинство, контроль и выбор того, как женщина представляет себя миру»;
«Дресс-коды предназначены не для того, чтобы ограничивать женщин, а для того, чтобы сохранять скромность в общественном пространстве и создавать уважительную социальную среду»;
«Надлежащая одежда в общественном пространстве способствует общественному порядку и отражает ценности общества».
Давайте посмотрим, угадали ли вы. О головном уборе — министр Орит Струк. О скромности как женском выборе и контроле — депутат Кнессета Лимор Сон Хар-Мелех. О дресс-коде — экс-министр Галит Дисталь-Атбарьян. Об общественном порядке и ценностях общества — глава ШАБАК Давид Зини в закрытых беседах. Логично, не так ли?
Так вот, нет. Та, кто говорила о головном уборе — это Ильхан Омар, член Конгресса США от Миннесоты (Миннеаполис) от Демократической партии. Та, кто декламировала лозунги о достоинстве и женском выборе — это Ясмин Могахед, американская мусульманская писательница и проповедница, специализирующаяся на теме скромности. Та, кто рассуждала о ценности женского дресс-кода в общественном пространстве — это Фатима Алия, консервативный иранский политик и бывший член парламента. А тот, кто превозносил «надлежащую одежду женщин», способствующую общественному порядку, принадлежит к Корпусу стражей исламской революции в той же стране. И не говорите, что нельзя сравнивать. Найдите отличия в мировоззрении.
Жара приносит с собой пыльные бури, тяжелые облака сопровождаются громом и молниями, а дождливая зима обеспечивает наводнения. Так устроено в природе. Реформа Ярива Левина и Симхи Ротмана сопровождается последовательным ударом по статусу женщины. Так устроено в политике. Летом 2023 года мутная волна захлестнула страну: водители автобусов (не все, но немало) назначили себя представителями «патрулей скромности», приказывали женщинам, в основном молодым, накрываться одеялами при посадке и отправляли их в заднюю часть салона.
Самый страшный провал в истории страны заставил забыть об этой волне, но по прошествии времени реформа Левина и Ротмана возвращается в полную силу — а вместе с ней и демонстративное ущемление статуса женщины. Невозможно отделить одно от другого. Нельзя даже определить, что здесь яйцо, а что курица. Эти два явления — сиамские близнецы. Реформа вернулась, а с ней и мутная волна намеренного причинения вреда женщинам, которая снова захлестывает Государство Израиль.
Большинство новостей, касающихся ущемления статуса женщин за последние две недели, были посвящены четырем военнослужащим, которые нарушили дресс-код, надев нескромную гражданскую одежду после увольнения, и бегуньям, которым предписали надеть длинные брюки на марафоне в Иерусалиме. И вы скажете: с чего вдруг тебя, как религиозную женщину, беспокоит решение командования навязать военнослужащим длинные брюки? Разве это не своего рода лицемерие?
Нет. Хотя я строго слежу за тем, чтобы каждый год перед Песахом вычищать хамец из дома, я решительно выступала против трюка Идит Сильман, которая развалила коалицию, чтобы британский турист, госпитализированный в праздничные будни, не мог положить булочку в тумбочку у своей кровати. И почему же? Потому что я хочу религиозный дом. Это мой личный выбор. И я боюсь религиозного государства. Это мой самый страшный кошмар, который внезапно обретает плоть и кровь на наших глазах.
От Жаботинского до Мазуза
Когда это началось? Нет, не с момента основания государства. При всех спорах об открытии кинотеатров по субботам, об отсутствии общественного транспорта и о гражданских браках — Израиль не был религиозным государством. У религиозного государства есть четкий и ясный признак, который невозможно пропустить: исключение женщин, дресс-код и гендерная сегрегация в общественном пространстве. Это одно и то же.
В декабре 2011 года Ципи Хотовели, председатель комиссии Кнессета по статусу женщины, села в «автобус Меадрин» в Бейт-Шемеше в попытке выразить протест против унизительной сегрегации. Я была там вместе с ней. В январе 2015 года Гилад Эрдан, бывший министр внутренней безопасности, предупреждал об опасности, исходящей от кандидатов из числа «хардальников» (религиозных сионистов), включенных в список «Еврейского дома». Хотовели ведет религиозный образ жизни. Эрдан — выпускник ешивы-тихонит. Не случайно именно эти двое указали на надпись на стене. Религиозные люди и люди с религиозным прошлым осознают опасность, кроющуюся в фундаментализме, больше, чем среднестатистический светский человек.
В ту каденцию произошел поворот. «Ликуд» претерпел трансформацию. Партия Зеэва Жаботинского, Менахема Бегина и Ицхака Шамира стала партией Яира Нетаниягу, Дуди Амсалема и раввина Мазуза. Дисталь-Атбарьян и Шломо Кари сменили Хотовели и Эрдана. «Ликуд» изменил свое лицо, сменил кожу и заменил сионистское видение видением ультраортодоксального государства.
И вернемся в Бейт-Шемеш. Примерно во время визита Хотовели ультраортодоксальные мужчины несколько раз нападали на девушек из религиозно-национального сектора, плевали в них, угрожали палками. Они также нападали на девочек, учениц религиозной школы «Орот» в Рамат-Бейт-Шемеш. Почему? Потому что дресс-код девочек в вязаных кипах не соответствовал ультраортодоксальному. Джинсовые юбки и сандалии угрожали общественному порядку и не отражали ценности общества.
Нет, это не закончилось. Просто с формированием нынешнего правительства фанатики, которых в прошлые годы называли «сорняками», интегрировались в верхушку и заняли властные позиции. Повзрослевшие «молодежь холмов» устроились в Министерстве национальной безопасности, а представитель антисионистского «Иерусалимского крыла» был избран в центр правящей партии. В «Ликуде» 2026 года Юлий Эдельштейн — out, Хаим Ауэрбах — in. «Иерусалимское крыло» — это не только «умрем, но не призовемся», эти люди — именно те, кто плюет в девочек в джинсовых юбках и требует полной сегрегации. Фанатики Бейт-Шемеша захватили Мецудат-Зеэв.
Ирано-иракская война
Вопрос не в точной длине беговых брюк на марафоне. Вопрос в том, зафиксирована ли динамика. Проблема не в разнице между короткими шортами и брюками до колен или до щиколоток. Проблема во вмешательстве государства в одежду женщины. Именно женщины, так как только военнослужащие-женщины, а не мужчины, оказались в центре внимания в вопросах одежды.
Муж одной ультраортодоксальной знакомой, с которой я привыкла спорить в добром духе, вернулся с вечернего занятия в колеле. Оказалось, что актуальные события проникли и туда: аврехи развлекались, обсуждая тему войны. «Пока мы не сравняемся с Ираном по уровню скромности, мы не сможем победить его», — заметили они. Подруга отметила, что даже для нее это звучит капельку чересчур, но тут же добавила, что слова, по всей видимости, были сказаны в шутку. Ради красного словца.
Не факт. В 90-е годы прогноз о том, что в Израиле будет введена сегрегация в общественном транспорте, библиотеках и на мероприятиях, финансируемых государством, прозвучал бы как сварливое пророчество о гибели. Десять лет назад интерпретация, согласно которой «Ликуд» будет стремиться к созданию ультраортодоксального государства, была бы воспринята как бредовая политическая колкость. Нам не следует недооценивать стремление уподобиться исламским режимам, которые навязывают женщине бурку и полную изоляцию. Даже если это говорится в шутку, это не шутка, это горизонт. Это видение.
Женщина может выбрать головной убор, длинную юбку и времяпрепровождение только с представительницами своего пола. Это личный, религиозный и социальный выбор. Это ее абсолютное право. У государства нет права воспитывать взрослую женщину, навязывать ей дресс-код и гендерную сегрегацию. Как религиозная женщина, я буду изо всех сил бороться за право военнослужащих бежать марафон в коротких шортах. Это страна, в которой военнослужащей запрещено бежать в коротких шортах, а фанатики избивают девушек из «Бней-Акива». Как религиозная женщина, я могу жить в светском государстве. В ультраортодоксальном государстве у меня нет права на существование.
Не зря Дисталь-Атбарьян завидует ценностям ХАМАС. Помните хвалебные слова, которые бывший министр разъяснительной работы расточала в адрес террористической организации? «Обратите внимание, что происходит в Газе, обратите внимание, что происходит в ХАМАС. У них бесконечная сила, они гордятся своей смертью, своей бедностью, страданиями, через которые они проходят, потому что у них есть Аллах. А нам обрубили корни под ногами». Не зря Лимор Сон Хар-Мелех продвигает гендерную сегрегацию при обучении на вторую степень.
Война, которую Израиль ведет против Ирана — возобновится она или нет — это война справедливая и оправданная, но только как кампания западного государства против режима аятолл, а не как ирано-иракская война. На английском языке Нетаниягу произносит речи о войне света и тьмы, о войне западной цивилизации против фундаменталистского ислама. На иврите он дает карт-бланш Дисталь-Атбарьян, Лимор Сон Хар-Мелех, Орит Струк и, что вдвойне опасно, Давиду Зини продвигать видение фанатиков из «Иерусалимского крыла»: чтобы Израиль сравнялся по скромности с Ираном.
