Только Биби: встреча Кушнера с высокопоставленным представителем ХАМАС — это оскорбление памяти погибших
Одна фотография стоит двух тысяч павших? Момент, когда посланник и приближенный Дональда Трампа обращался с Халилем аль-Хайей с почестями, подобающими главе государства, является ментальным поражением для Израиля.
Трудно представить, что чувствовали близкие погибших в резне 7 октября, когда Джаред Кушнер, посланник и зять президента США, встретился с Халилем аль-Хайей — одним из немногих высокопоставленных представителей ХАМАС, остававшихся в живых накануне 7 октября и переживших последующие точечные ликвидации.
Неудачная попытка ликвидации аль-Хайи на территории Катара привела не только к неловким израильским извинениям за нарушение суверенитета спонсора нападения 7 октября (и, согласно подозрениям, некоторых лиц в канцелярии премьер-министра), но и предоставила этому человеку иммунитет — будем надеяться, временный — от новых попыток ликвидации.
На внутрипалестинской арене аль-Хайя набрал очки, которые, безусловно, помогли ему в гонке за пост главы политического бюро ХАМАС (в которой он соперничал с Халедом Машалем), став самым высокопоставленным лицом в верхушке террористической организации. Поэтому оскорбление, заключенное в самом факте встречи между человеком, который, возможно, является самым близким к Дональду Трампу, и архитеррористом, должно жечь сердце каждого израильтянина.
Аль-Хайя — не мелкая сошка; он был заместителем Яхьи Синвара и считается его преемником, придерживаясь радикальной линии и выступая за тесное сотрудничество с Ираном. Аль-Хайя, назвавший резню 7 октября «историческим моментом», действительно видит его таковым — поворотной точкой, которая подняла палестинский вопрос на вершину региональных приоритетов.
Израильтяне могут спорить, можно ли завершить кампанию, начавшуюся с кровавого вторжения, путем урегулирования — является ли это реалистичным вариантом в отношениях с палестинцами. Но даже те, кто считает, что у конфликта нет иного горизонта, кроме политического, понимают: аль-Хайя не является партнером ни для какого процесса, тем более для того, который принесет мир. Этот человек — ненавистник Израиля самого худшего толка.
Если бы это был Беннет
Не нужно быть наивными: Израиль вел и, безусловно, еще будет вести контакты с ХАМАС. Он делал это до 7 октября и делает после, но, по крайней мере, для вида Израиль старался не сидеть в одной комнате с представителями ХАМАС.
Трудно даже представить, что произошло бы, если бы премьер-министр, не являющийся Биньямином Нетаниягу, намеревался встретиться с американским посланником через несколько часов после встречи последнего с высокопоставленным представителем ХАМАС. Представьте Нафтали Беннета или Яира Лапида, встречающихся с Кушнером после того, как тот придал легитимность и фактически представил как государственного деятеля того, кто видит в резне чудесное зрелище.
Сказали бы, что это оскорбление памяти погибших, утверждали бы, что мы превратились из партнеров США в их прислужников, в сноску в большой сделке с недвижимостью, которую продвигает американский президент с помощью своих приближенных, которым мы продали национальную честь. Сказали бы — и были бы правы.
А что было бы, если бы Кушнер был посланником президента-демократа, такого как Джо Байден, или посланником Европейского союза? Вероятно, официальный Израиль протестовал бы громко, требуя от посланника лететь обратно в США или Европу, вместо того чтобы совершать прямой перелет со встречи с аль-Хайей на встречу с Биньямином Нетаниягу.
Проблема в том, что Кушнер не летел в Израиль, а был почти втянут в политический вакуум, создавшийся здесь. Биньямин Нетаниягу, связавший свою свободу со своей политической судьбой, ведет арьергардный бой с тенденциями, намечающимися в опросах: положение Тали Готлиб в списке «Ликуда» в следующий Кнессет занимает его сегодня больше, чем иранская ядерная программа, уж точно больше, чем террор из Газы.
А что насчет молчания оппозиции, которая была обязана потребовать сатисфакции за оскорбление близких погибших? Оно тоже связано с выборами: каждый из кандидатов на наследование Биньямину Нетаниягу на посту премьер-министра надеется получить благословение от Дональда Трампа — и в любом случае не злить вспыльчивого «рыжего», чье слово может вычеркнуть потенциального кандидата.
Абсолютное поражение
И так мы получили ужасающее зрелище Кушнера и аль-Хайи. Зрелище, которое поднимает вопрос: не только о том, что думают в семьях погибших, но и что думают жители Газы, Тегеран, Бейрут, Дамаск или Анкара, когда видят аль-Хайю в статусе главы государства?
Многие граждане Израиля, даже те, кто выступает за политическое решение, требовали от руководства страны начать говорить «по-арабски, а не по-западному» после резни 7 октября. Вместо этого выясняется, что ХАМАС научился говорить по-западному лучше нас: Кушнер сидел вчера с лидером террористической организации, а сегодня он встречается с премьер-министром Израиля. Какой позор.
Можно спорить, что такое «абсолютная победа» в Газе и возможно ли это словосочетание вообще. Одно можно сказать наверняка: даже те, кто спорит о том, что такое абсолютная победа в их глазах, знают, как выглядит абсолютное поражение. И именно так оно и выглядит: посланник самой мощной державы в мире сидит рядом с одним из организаторов 7 октября и обращается с ним с уважением главы государства.
Биньямин Нетаниягу — это тот, кто сегодня пожимает руку, которая еще вчера пожимала руку главы организации убийц. Главное, что он начал свое утро с приветствия членов «Ликуда» и призвал их выбрать победный список, такой, который сможет предотвратить создание правительства с Мансуром Аббасом...
