Шестидневная война как выход из экзистенциального кризиса
Возможно ли, что Шестидневная война, вопреки намерениям руководства страны, вывела израильское общество из состояния глубокой скорби и коллапса, в котором оно пребывало в предшествующие годы? В данной статье анализируется атмосфера уныния и предчувствие катастрофы, царившие в Израиле накануне 1967 года.
До мая 1967 года, как принято считать, в границах «зеленой черты» существовала «старая добрая» Земля Израиля. Дни греха — или дни Мессии, в зависимости от политических взглядов говорящего — наступили с началом Шестидневной войны. Однако это мнение игнорирует важный и трудноперевариваемый факт: накануне 19-го Дня независимости Государство Израиль стояло перед лицом социального коллапса, а пророчества о гибели и угрозе существованию страны звучали со всех сторон. Этот социальный и психологический кризис ощущался за годы до этого и значительно усилился в начале 1967 года, еще до оборонного кризиса в мае. Шестидневная война, со всеми скрытыми в ней несправедливостями или актами спасения, вывела целую страну из состояния скорби и тревоги.
Политики и интеллектуалы в начале 1967 года соревновались друг с другом в озвучивании мрачных прогнозов. Бывший мэр Иерусалима Мордехай Иш-Шалом утверждал, что «во всех сферах нашей жизни мы являемся свидетелями происходящего землетрясения». Д-р Шломо Авинери заявлял, что только в Государстве Израиль «моя жизнь как еврея находится в опасности». Его коллега, историк Иешуа Ариэли, писал, что «ожидается серьезная опасность опустошения, деградации и распада израильского общества». Журналист Боаз Эврон отмечал: «Жизнь в стране становится удушающей. Израиль, каким он является сегодня... не имеет никакого смысла».
В марте 1967 года на конференции в Еврейском университете обсуждалось тяжелое насилие, бушевавшее в стране. В итоговых материалах говорилось: «Сам конфликт обостряется, вероятность насилия растет. В верхушке израильского общества находятся не только ценности и идеалы, но и преступная прослойка, в прямом смысле этого слова, и это усиливает насилие». Простые граждане также выражали серьезную обеспокоенность распадом общества. Молодые люди перед призывом в армию сомневались в целесообразности службы. Врачи и психологи подвергались нападениям, многие из них выражали желание уехать из страны. Ультраортодоксы и светские вели ожесточенную борьбу по вопросу вскрытия трупов. Тяжелая рецессия вывела на улицы массы людей на насильственные демонстрации, а на многих рабочих местах вспыхивали стихийные забастовки.
На дорогах страны значительно возросло число ДТП, что, по утверждению полиции, было вызвано как ростом числа автомобилей, так и нервозностью водителей. «Комитет по борьбе с непристойной литературой» утверждал, что чтение порнографии среди израильской молодежи распространено так же, как в Веймарской республике, и предостерегал от опасности подъема нацизма в Израиле. В Рамле произошли столкновения между арабами и евреями-выходцами из Ирака после дорожной аварии, в которой погибли арабы, а в Тель-Авиве человека выбросили с балкона после политического спора. Хорошо охарактеризовала период, предшествовавший Шестидневной войне, Эстер Разиэль-Наор, депутат Кнессета от партии «Херут», заявившая, что добрые времена закончились и, возможно, никогда не вернутся.
Ощущение приближающегося конца
Каковы были причины чувства тревоги и отчаяния в месяцы, предшествовавшие Шестидневной войне? Несколько центральных проблем создавали гнетущее ощущение приближающегося конца. Тяжелая рецессия, которую правительство частично инициировало примерно за два года до войны, начала остро ощущаться с 1966 года. К ней добавились угрозы безопасности, усиливавшиеся в основном на севере страны.
Кроме того, в шестидесятые годы Государство Израиль казалось многим грязным и шумным. Шум, антисанитария, теснота и нервозность, ставшие следствием процессов механизации и модернизации, вызывали чувство удушья, особенно среди выходцев из Европы. В середине шестидесятых демография начала привлекать пристальное внимание. «Среди ашкеназов уже не все так уверены в культурном превосходстве, которое дает светлый цвет кожи», — писала журналистка в еженедельнике «Мин ха-Йесод» в 1965 году. А в ходе дискуссии в комиссии Кнессета по общественным услугам эксперты утверждали, что «поскольку европейская группа представляет собой элиту, уровень рождаемости в этой группе имеет большое значение».
«Как нам радоваться, если наши нервы истерзаны?» — спрашивает английский поэт и писатель Томас Лав Пикок. Накануне девятнадцатого Дня независимости страна находилась в состоянии кризиса и депрессии. Опрос «Института прикладных социальных исследований» в Иерусалиме во время празднования Дня независимости 1967 года указывает на атмосферу уныния и тоску по простому, семейному характеру празднований первых лет существования государства. Эту атмосферу хорошо описал Амос Оз в своей книге «Место покоя»: «Тель-Авив зимним вечером между войнами... Куда все это ведет? За этой западной стеной съеживается весь город, сжимаясь от страха перед открытыми пространствами».
Возможно ли, что, без намерения со стороны руководителей государства, Шестидневная война вывела израильское общество из чувства скорби и коллапса, в котором оно находилось в предшествующие ей годы?
Автор — историк и исследователь культуры, профессор отделения истории и философии колледжа Шенкар, также преподает в Университете Райхмана и в Еврейском университете.
